Страница 24 из 97
— А зачем их собирать?
— Лекарство делают, — девушка пожала плечами. — Хозяева знают. Платят хорошо. Втрое больше, чем за крошленицу.
— Мне деньги нужны, вот я и опоздала. — продолжила девушка — Специально. Знала, что всех опоздавших на кормению посылают.
— А почему так? — спросила Алина.
— Кормления ядовита. После нее некоторым плохо становится, вот опоздавших на нее и отправляют. И наказание, и смена короче обычной.
— А ты не боишься, что тебе плохо будет?
— Нет, я уже не первый раз на нее иду.
Алина втихаря кинула на девушку конструкт «Паутинки» и увидела, что девушка имеет небольшой магический источник. Ее зачатки магии, видимо, могли создать защиту от вредоносного влияния.
Алина хмыкнула. Ядовитые цветы, высокая оплата, все интереснее и интереснее.
Когда все оделись, из амбара вышел эрен, высокий, из чёрного дерева, с золотистым свечением в глазах. В руке он держал странный предмет, что-то вроде корявой ветки, усыпанной мелкими камешками, которые слабо мерцали.
Эрен поднял эту ветку, что-то проскрипел низко, гортанно, не то слово, не то звук, и в воздухе перед ним разверзся портал.
Он не был похож на те, что Алина видела в Академии. Не сияющий, не переливающийся, а какой-то матовый, серый, будто кусок тумана вырезали и вставили в раму. Края портала слабо пульсировали, и оттуда тянуло сыростью, холодом и странным, спрессованным воздухом, от которого перехватывало дыхание.
— Заходим по одному, не толпимся, — скомандовал рыжий мужик. — В теплице не бегаем, руками ничего лишнего не трогаем. Кто нарушит, тот останется там. Поняли?
Никто не ответил. Все молча двинулись к порталу.
Алина шагнула в серую мглу, и мир перевернулся.
Она оказалась в огромной теплице.
Пространство было колоссальным, уходило вдаль, теряясь в полумраке. Своды высокие, арочные, из чего-то похожего на стекло, но мутного, пропускающего лишь рассеянный зеленоватый свет. Вдоль стен тянулись грядки, засаженные низкими кустами с мелкими серебристыми листьями. Цветы кормении, Алина узнала их по картинкам, которые мельком видела в академическом гербарии, росли на длинных, хрупких стеблях и напоминали перевёрнутые колокольчики: бледно-лиловые, с тёмными прожилками, мерцающими в полутьме.
Воздух был тяжёлым.
Не то чтобы нечем дышать, дышать можно было, но каждый вдох давался с усилием, будто лёгкие наливали свинцом. Алина сделала несколько глубоких вдохов и почувствовала лёгкое головокружение.
«Магия? — подумала она. — Или ядовитые испарения?»
Она проверила свой магический фон, тот был ровным, но каким-то приглушённым, словно кто-то накрыл его одеялом. Где она находится? В реальном мире? В Изнанке? Понять было невозможно. Теплица не походила ни на одно из известных ей мест.
Рядом кто-то кашлянул, оказалось девушка с веснушками, её соседка по очереди, которая хвалилась, что ей в теплице не становится плохо.
— Тяжело тут, — прошептала она. — Каждый год одно и то же. Привыкнуть нельзя.
— А сколько собирать? — спросила Алина.
— Пока корзины не наполнятся. Часов шесть потребуется, иногда меньше.
Алина огляделась. Работники уже расходились по рядам, опускаясь на колени и аккуратно срезали цветы кормении маленькими серповидными ножами, которые выдали вместе с корзинами. Никто не разговаривал, не перешучивался, только тихие вздохи, шорох плащей и хруст срезаемых стеблей.
Эрены стояли по периметру — неподвижные, как деревья. Их провалы-глаза следили за работниками с терпеливым, древним вниманием.
Алина опустилась на колени, взяла нож и принялась за работу.
«Что ж, — подумала она, срезая первый цветок. — Заработаю денег. Заодно посмотрю, что тут за место. А вечером вернусь в дом тётки и буду думать, что делать дальше».
Первый цветок срезался легко — стебель оказался мягким, податливым. Сок, выступивший на срезе, имел молочный цвет и резкий, горьковатый запах, который просачивался даже сквозь маску. Алина поспешно бросила цветок в корзину.
Работа шла медленно, но ровно. Рядом сопели и вздыхали другие сборщики. Эрены неподвижно стояли по периметру, их щели-глаза следили за каждым движением. Воздух оставался тяжёлым, спрессованным, каждый вдох требовал усилий.
За года учёбы, Алина почти все выходные потратила на походы в Изнанку. И сейчас, сидя на коленях среди ядовитых цветов, она вдруг отчётливо поняла: это Изнанка.
Не обычный мир, не промежуточный слой, а самая настоящая, глубинная Изнанка. Тот самый высокий уровень, о котором профессора говорили с придыханием и куда студентов не пускали, слишком опасно, слишком тяжело для неподготовленного мага.
Вот откуда этот спрессованный воздух, давящий на лёгкие. Вот откуда ощущение, что магия вокруг густая, как патока, и течёт медленно, неохотно. Вот откуда этот едва уловимый привкус горечи на языке, верный признак Изнанки высокого уровня.
«Но как? — изумилась Алина. — У них ведь нет стационарных порталов. Или есть? Но это неважно. Главное — у них есть артефакты, открывающие порталы на Изнанку высокого уровня. И… они выращивают здесь цветы. Под куполом».
Она подняла голову и посмотрела на мутные, пропускающие зеленоватый свет своды. Так вот он какой, тот самый купол, о котором говорили бабы. Не магическая защита от внешнего мира, а защита от Изнанки. Или наоборот — удерживающая внутри то, что должно расти только здесь.
Мысль о ноже пришла сама собой.
Алина осторожно, стараясь не привлекать внимания эренов, достала свой артефакт из пространственного кармана. Нож привычно лёг в ладонь, излучая мягкое тепло. И тут же перед внутренним взором вспыхнула карта меток. Но карта неустойчивая, расплывающаяся. Меток были несколько, но слабые, слегка видимые, даже непонятно было какие это метки. Она ставила их и в Еловке, и в Заболоцке, и в Дальграде. В Еловке стоит только одна метка. Значит видны метки, поставленные в Заболоцке.
Это был выход. Не через лес, не через дороги, которые эрены перекрыли до праздника. Через Изнанку. Через нож, который переносил только её и никого больше.
Она спрятала нож обратно, стараясь, чтобы лицо ничего не выражало.
«Наверное, четкость карты сбивается куполом, но даже так, на метку можно настроится, — подумала она, срезая очередной цветок. — Но сейчас я не одна, за мной следят. На настройку на метку может потребоваться время. Кто-то это может заметить. Эрены поймут, что у меня есть артефакт, и тогда… неизвестно, что тогда».