Страница 22 из 97
— Не убежала бы, — повторила Алина, как заклинание. — И никто бы не узнал, что меня насильно выдали замуж. По крайней мере, не смогла бы обвинить семью мужа в похищении.
— Да, — кивнула Галина. — Поэтому Филька и старался. Для него это был способ навсегда привязать к своему роду мага-целителя. И плевать, что ты против.
Алина посмотрела на девушек.
— Спасибо, — сказала она искренне. — Вы спасли меня от… я даже не знаю, как это назвать.
— От участи быть привязанной к Игнату, — жёстко сказала Оксана. — Я его люблю, а он дурак. Но я его никому не отдам.
Галина вздохнула.
— Теперь тебе надо пересидеть здесь, пока дороги не откроются. А потом — уходи. И не возвращайся.
— Я и не собираюсь, — твёрдо ответила Алина.
Она ещё раз мысленно поблагодарила судьбу за то, что Оксана оказалась не просто ревнивой девушкой, а женщиной с характером. И за то, что Галина, несмотря на риск, решила помочь.
«Эрены, — подумала Алина, глядя в тёмное окно. — Что же вы за существа? Лечите, кормите, но при этом готовы лишить человека воли, если он попадёт под ваш обряд?»
Ответа не было.
— Спасибо, — еще раз сказала она искренне. — Я не забуду.
— Забудь, — отрезала Оксана, она почему-то стала нервничать. — Мне не благодарности нужны, а чтобы ты убралась. Как только дороги откроются — уходи. В Заболоцк, в Дальград, в столицу, куда хочешь. Хоть в Изнанку проваливайся.
— А когда откроются дороги?
— После праздника, — ответила Галина, ставя на стол кувшин с водой и тарелку с хлебом. — Хозяева перекрыли все пути. Любого, кто сунется в Еловку или из Еловки, закружат и в чащу утащат.
Алина насторожилась.
— Что значит «закружат»?
— А то и значит, — ответила Оксана, хмуро глядя на Алину. — Эрены не любят, когда в их дела суются. Перед сбором крошленицы они дороги путают, тропы меняют. Идёшь ты, например, из Еловки в Заболоцк, а выходишь к болоту. Или к оврагу. Или просто кружишь по лесу, пока сил не останется.
— А потом, — добавила Галина. — Кто-то возвращается, кто-то — нет, но те, кто возвращаются мало, что помнят о своем пути. Хочешь узнать, можешь идти сейчас, мы держать не станем.
Алине захотелось уйти сразу, рискнуть, но вспомнила рассказы женщин в Заболоцке, объяснения пациентов, их провалы в памяти, ту странную грязь в магическом фоне. Если эрены, что-то запрещают, то это надо учитывать. Вспомнила и то, как Игнат не мог вымолвить ни слова об эренах. А вот сейчас Оксана произнесла свободно слово «эрены».
— Хозяева — это эрены? — тут же спросила Алина.
— А ты не знаешь? — вопросом на вопрос удивленно ответила Оксана.
— Нет.
— Ну и темная ты. — вздохнула Галина. — Потому лучше тебе ни во что не вмешиваться. После праздника дороги станут обычными. Сезонные работники по домам отправятся, и ты вместе с ними до Заболоцка дойдешь.
— Тут тебя никто не увидит, — добавила Оксана. — После праздника — уйдешь. А до тех пор сиди тихо, не высовывайся.
— А если Филька меня найдёт?
— Не найдёт, — усмехнулась Оксана. — Ты в доме моей тетки, а та по делам уехала в Заболоцк, ее дом закрыт от чужих. А Филька, хоть и управляющий, а в чужие дела нос совать не любит. Тоже знает, с кем тягаться.
Алина задумалась. С одной стороны, ей не терпелось рвануть в Заболоцк, к нормальной жизни. С другой — если девушки не врут, попытка побега закончится тем, что её закружат в лесу. А там — неизвестность. Может, чаща. Может, звери. Может, смерть.
— Ладно, — кивнула она. — Остаюсь. До праздника.
— Умная, — одобрила Оксана. — А теперь — переоденься.
Она кивнула Галине, и та выложила на лавку узелок. Алина развернула — поношенный, но чистый сарафан, серый, домотканый, рубаха, платок, и даже теплую кофту.
— Сразу вещи принесли, в них пойдешь в Заболоцк. Твое платье выдает в тебе чужачку. — сказала Оксана. — Местные так не одеваются. Наденешь это — никто не отличит от деревенской.
Алина взяла одежду. Ткань была грубой, не в пример её привычным нарядам. Но Оксана права: в таком виде её не узнают.
— Спасибо, — сказала она ещё раз.
— Не благодари, — отрезала Оксана, поднимаясь. — Галина, побудь с ней до утра. А я пойду — отец хватится.
Она вышла, плотно притворив дверь. Алина осталась вдвоём с Галиной — круглолицей, веснушчатой, с любопытными глазами.
— А ты кто? — спросила Алина, переодеваясь за ширмой. — Тоже невеста?
— Нет, — Галина усмехнулась. — Я подружка Оксаны. И служанка, если честно. Но она меня не как прислугу держит, а как… ну, как подругу. Я ей верю.
— А Оксана — она дочь кого?
— Степана Долгого. Он у нас главный по торговле. Лес, алхимия — всё через него. И с эренами он… в доле, что ли. Не спрашивай, я не знаю подробностей. Только уважают его хозяева.
Галина замолчала, но тут же всполошилась: «Примерь одежду-то. Для, того тебе ее принесли заранее, чтобы подогнать не спеша.»
Алина быстро переоделась, даже платок повязала. Глянула в маленькое зеркальце на стене — из горожанки превратилась в простую деревенскую девку. Только лицо слишком ухоженное, да руки не натруженные.
— Сойдёт, и подгонять ничего не надо. — кивнула Галина. — Главное, в глаза не лезь. И молчи больше. Акцент у тебя столичный.
— Акцента у меня нет, — обиделась Алина.
— Есть, — заверила её Галина. — Мы, еловские, говорим по-другому. Но если молчать — никто не заметит.
Алина вздохнула, села на лавку и уставилась на огонёк лампы.
— Сколько мне здесь сидеть?
— Дня три, может, четыре, а может и все пять. Пока сбор цветов не закончится, пока праздник не пройдет. А там — дороги откроются. И уходи, ради всего святого.
— Уйду, — пообещала Алина. — Не волнуйся.
Она замолчала, думая о своём. О Владе, который не знает, где она. О Вересове, который, наверное, уже в Дальград отправился и думает, что она уехала с Олегом.
Галина прилегла на печь, свернулась калачиком и почти сразу засопела.
Алина убедившись, что ее компаньонка спит, вытащила нож. Проверила метки. Ни одной. Была бы на Изнанке, наверное, увидела бы Заболоцкие метки. Поставила метку в доме. Скорее всего, она не пригодится, но пусть будет.
Значит, только через лес, — прошептала она. — И только после праздника.
Она спрятала нож обратно, легла на лавку, укрылась тулупом и закрыла глаза.
Снаружи завывал ветер. Где-то в лесу кричала ночная птица. А в доме тётки Оксаны было тихо и спокойно.