Страница 15 из 97
Она провела руками вдоль тела Игната, не касаясь, но чувствуя, как магия откликается, пульсирует в такт его дыханию. Да, отравление было. Не сильное, но явное — словно тонкая паутина грязи оплетала ауру, мешая нормальной циркуляции энергии.
— Магическое отравление, — сделала она заключение, отступая на шаг. — Слабая форма, хроническая. Я могу почистить, если хотите. Это не займёт много времени.
Игнат удивлённо поднял брови, быстро глянул на отца, будто спрашивая разрешения. Филька нахмурился, сжал губы, но кивнул:
— Делай, барышня. Разбираешься — делай. Не жалко.
Алина провела очищение. Один сеанс — лёгкая форма, справилась быстро. Но когда закончила, поймала себя на мысли, что ей неприятно было к нему прикасаться даже магически. Слишком уж внимательно он смотрел, слишком уж старательно улыбался, будто запоминал каждое её движение, каждую интонацию.
— А вас, Филимон Силыч, — сказала она, оборачиваясь к отцу, — я бы тоже проверила. Вы, судя по всему, в тех же местах бываете, где и ваш сын. И, возможно, подвергаетесь тому же воздействию.
Филимон спорить не стал. Его лицо на мгновение исказилось — то ли от боли, то ли от раздражения, — но он коротко кивнул:
— Ну, давай, коли так.
Алина провела диагностику и нахмурилась: у него отравление было сильнее, чем у сына, хотя и не самое тяжёлое. Хроническое, застарелое, с глубокими очагами. Но что поразило её больше всего — магическая «грязь» была частично подавлена какими‑то алхимическими снадобьями. Видимо, местные умельцы научились глушить симптомы, но не лечить причину. Она чувствовала, как эта грязь сидит глубоко, и одним сеансом её не выковырять.
— Для излечения нужно несколько сеансов, — сказала она коротко, стараясь говорить ровно, без эмоций. — Потребуется три, может, четыре сеанса. Посмотрим, как пойдёт. И ещё — постарайтесь пока избегать тех мест, где вы могли получить это заражение.
Филька крякнул, потёр подбородок, посмотрел на неё с новым интересом, но спорить не стал. Здоровье — оно дороже. А в глазах его на мгновение мелькнуло что‑то, чего Алина не смогла разобрать: то ли уважение, то ли настороженность.
* * *
После процедуры Игнат попытался завязать разговор:
— А вы надолго к нам? Может, город вам показать? У нас тут места красивые есть… Вон, за холмом родник целебный, а у реки — старые мельницы, очень живописно.
— Я сюда работать приехала, — отрезала Алина, старательно делая записи в журнал посещений. — И времени свободного нет.
Игнат улыбнулся, уже не так уверенно, как в первый раз, и отступил на шаг, будто наткнулся на невидимую преграду. В его глазах мелькнуло что‑то вроде разочарования, но он быстро взял себя в руки.
— Ну, мало ли… Вдруг вечерком освободитесь, — пробормотал он и поспешил к отцу.
Когда они ушли, Вересов хмыкнул, протирая стёклышки очков куском замши:
— А Филькин сынок на вас глаз положил. Видал, как на вас смотрел?
— Зато мне он не понравился, — буркнула Алина, хмуро глядя в окно, за которым отец с сыном шагали по улице. — И отравление у них обоих. Вы заметили? Точно такое же, как у лесорубов, только слабее.
— Заметил, — кивнул Вересов, возвращая очки на нос. — Опять вы, Бурундукова, какую-то крамолу отыскали. Мужики работают в лесу, лес у нас тяжёлый — вот и копят понемногу. А Филька — он человек деловой, без этого нельзя. Вы его полечите, и дело с концом. А что касается Игната — парень как парень. Молодой, глупый, девок любит. Не обращайте внимания.
Алина промолчала, но внутренне не согласилась. Последние дни накопили слишком много странностей: два пациента с провалами в памяти, отравления с редкими примесями, и теперь эти двое — с явными симптомами той же болезни, что поразила лесорубов. Расспроси их, и наверняка не всё вспомнят, или вспомнят, но не расскажут. Но расспрашивать Филимона Силыча и его сына не хотелось — слишком уж настороженно они держались, слишком внимательно следили за каждым её движением.
Уже вечером, когда она сидела в своей комнате и читала книгу, в дверь постучали. Она вздрогнула, захлопнула книгу и обернулась. На пороге стоял мальчишка лет двенадцати с корзинкой в руках:
— Вам передали, барышня, — пропищал он, протягивая корзину, прикрытую салфеткой. — От Филимона Силыча.
Алина приподняла салфетку. Внутри лежали свежие яблоки, мёд в горшочке и завёрнутая в бумагу булочка с маком — явно из лучшей пекарни города.
— Передай спасибо, — сказала она, давая мальчишке мелкую монету.
Когда он убежал, она задумчиво посмотрела на корзину. Подарок выглядел гостеприимным, почти дружеским.