Страница 14 из 97
— Скажите, — начала она осторожно, — вы помните, где именно в лесу были перед тем, как заболели?
Парень пожал плечами.
— Ходил я в лес. А куда — не помню. Вроде туда, куда всегда ходим. А что там делал? Дрова рубил, наверное. А почему заболел — не знаю.
— Ты ж говорил, что видел что-то! — вмешалась жена. — Вечером пришёл, глаза бешеные, бормотал про огни, про какие-то деревья не такие! Я ж тебе говорила, а ты теперь не помнишь!
— Не помню, — парень наморщил лоб, но на его лице читалось искреннее недоумение. — Было — и нет. Как отрезало.
Алина больше ничего не стала спрашивать. И так было ясно: путного ответа не будет. Так зачем человека мучить? Тот самый феномен — «прививка молчания», о которой говорили бабы в трактире. Или что-то похожее. Человек просто не мог вспомнить то, как он работал, что делал, что видел, что происходило с ним и вокруг него. Не потому, что не хотел вспоминать, а именно не мог, физически.
Она попыталась обсудить это с Вересовым вечером, когда они пили чай.
— Пётр Ильич, вы не находите странным, что оба пациента не помнят, где именно заболели?
Вересов отставил кружку, посмотрел на неё поверх очков.
— Бурундукова, вы склонны чрезмерно доверять непроверенным слухам. — нравоучительно сказал он, — Пьяные разговоры, по своей сути, остаются лишь пьяными разговорами. Не стоит удивляться, если люди не могут точно вспомнить, когда именно заболели — такое случается нередко. Болезнь может проявиться не сразу, а затем, с повышением температуры и бредом, клиническая картина может запутаться. Не стоит искать скрытый смысл там, где его нет.
Алина прикусила язык.
Вересов был хорошим врачом, опытным, знающим. Магию он признавал, но относился к ней как к инструменту, не более. А эрены, тайны леса, странные провалы в памяти — всё это было для него из области «женских сказок», не заслуживающих внимания.
Но так ли уж ошибается Вересов? Магическая природа заражения — это одно, но при чем здесь эрены? Разве что «прививка молчания» может служить связующим звеном? А что, если это всего лишь выдумки хитрых женщин, а она поверила им на слово? Не могли ли Глафира и остальные просто разыграть столичную девчонку, подшутив над ней? Почему бы и нет — чем не забава для них?
Ей понравилось название «прививка молчания», но ведь само по себе магическое отравление может вызвать провалы в памяти. Такие случаи описаны в литературе. Особенно это касается не-магов. Почему же она сразу связала магическое отравление с эренами? Потому что пребывание на Изнанке без магических способностей чревато отравлением. Даже маги не застрахованы от этого на высоких уровнях Изнанки; всё зависит от их уровня защиты и уровня самой Изнанки.
Если эрены ставят купола на Изнанке, то защиты купола для кого-то может оказаться недостаточным. Отсюда и магическое отравление.
Но ведь магическая аномалия может возникнуть в лесу или на болоте. Если место глухое, то о нем не сразу будет известно. И получат магическое отравление те, у кого нет защиты. А наличие защиты определяется многими факторами. Поэтому даже в одном отряде разные люди на вредоносное магическое влияние могут отреагировать по-разному. Кто-то может получить сильное отравление, а кто-то никакого влияния не заметит.
Мысли об эренах не давали ей покоя, терзая душу и требуя выхода. Ей отчаянно хотелось разделить это бремя с кем-то, и в этот момент она вспомнила о Бурундуке. Раньше он всегда появлялся сам, словно по зову сердца, но стоило ей уехать на практику, как он исчез из ее жизни, оставив лишь пустоту.
Может быть его можно призвать? Вопрос был лишь в том, как? Сконцентрировавшись, она представила себе этого чудесного зверя, его силу и присутствие, и прошептала: «Откликнись, ты мне нужен!» Но тишина осталась ее единственным ответом. Хранитель не откликнулся, не материализовался. Сколько бы она ни взывала к нему, он не появлялся. Видимо, Заболоцк был слишком далек от его мира.
* * *
На третий день к обеду в больницу заявился Филька‑управляющий, точнее — Филимон Силыч, собственной персоной. Оказывается, он был знаком с Вересовым.
Алина узнала его сразу, хоть никто не представлял. В зал приёмного покоя вошёл мужик лет сорока пяти — коренастый, с бычьей шеей и цепкими, умными глазами, в которых читалась привычка командовать. Одет он был не по‑здешнему: в добротный суконный пиджак, аккуратно застёгнутый на все пуговицы, сапоги со скрипом, начищенные до блеска, на пальце— перстень с тёмным камнем, отливавшим багровым в свете лампы. При нём был парень — высокий, светловолосый, с лицом, которое, казалось, стремилось к открытости, но почему‑то вызывало у Алины мгновенное отторжение. В нём было что‑то неуловимо фальшивое, излишне отполированное, будто он примерял на себя чужую маску, и та сидела криво, не по размеру.
— Доктор Вересов, — Филька протянул руку, здороваясь крепко, по‑хозяйски, с нажимом, будто проверял собеседника на прочность. — С приездом. Слышал, вы тут порядок наводите.
— Порядком не занимаемся, — спокойно ответил Вересов, пожимая руку без лишнего энтузиазма. — Лечим потихоньку. А вы, Филимон Силыч, с чем пожаловали?
— Да вот, сына привёл, — Филька кивнул на парня, и в его голосе прозвучала редкая для него нотка беспокойства. — Что‑то он у меня скис в последнее время. Устаёт быстро, спит плохо, бледный ходит. Вы посмотрите, будьте добры.
— Игнат, — представился парень и улыбнулся — той самой гладкой улыбкой, которая так не понравилась Алине. Улыбка была правильной, выверенной, но в ней не было тепла, только расчёт.
Вересов усадил Игната на стул, начал осматривать, задавать вопросы: о самочувствии, о питании, о нагрузках. Алина стояла рядом, подавала инструменты, но больше наблюдала. И чем дольше смотрела, тем больше убеждалась: что‑то с этим парнем не так. Не то чтобы он был болен в обычном смысле — сердце билось ровно, дыхание было спокойным, — но аура его была неровной, с теми же примесями, что и у лесорубов. Только слабее, словно отравление было хроническим, въевшимся, давно поселившимся в организме, и организм с ним уже частично справился.
— А вы, Алина, — вдруг обратился к ней Филимон Силыч, поворачиваясь всем корпусом, и его взгляд стал изучающим, — тоже осмотрите? Говорят, вы из столицы, магией владеете. Не просто так, поди, приехали.
— Осмотрю, — сухо ответила она, стараясь не выдать настороженности.