Страница 75 из 77
Акулина Никитична удовлетворенно кивнула и подвинула ко мне рыбник. Пока пили чай, я успел рассказать о телеграфистах. Тетка Поля, узнав, что Степан Анисимович занят новым делом, вздохнула: утром обещал прийти пораньше, да, видать, это теперь надолго.
Девятого мая с утра занял верстак у Кравцовых. Полку сладил довольно быстро, а со шкатулками пришлось повозиться. Никаких особых хитростей там не было, однако крышки никак не желали поддаваться. Подправишь, примеришь — а что-нибудь да мешает. Но все-таки справился, и они стали закрываться, как и хотел.
Остаток дня провел на базу. Закончил с сараем, развесил и расставил инструмент, который прежде приходилось хранить как попало.
А наутро предстояли испытания нового оружия.
В кабинете крестного Палыч разложил на столе заводскую программу, а рядом устроил бумаги Павла Матвеевича. С моей придумкой разобрались быстро, после чего Албазов вернулся к винтовкам.
— По каждому номеру отдельный лист. Что заметили, говорите, сразу будем отмечать, дабы не забыть.
— Понял, Палыч.
Пока мы обсуждали детали, подошли Илька с Рыжим, и мы уже все вместе направились на стрельбище. Палыч уложил винтовки по порядку, приготовил и бумаги для заполнения. Семен с Илькой стояли рядом, разглядывали образцы и переговаривались вполголоса.
Рядом с оружием лежали патроны, обоймы. На мишенях уже проставили номера. Албазов выложил линейку и достал часы, а крестный отправился проверить, как расставлены посты.
Я взял ближайшую мосинку и с интересом повертел ее в руках. Вот теперь можно было рассмотреть, как следует. Не наспех, как в прошлый раз у дядьки, тогда голова была занята совсем другими заботами.
— Палыч, в бумагах она как обозначена?
— Трехлинейная магазинная винтовка системы капитана Мосина. Опытная.
Я кивнул, память Добрецова подсказывала конструкцию винтовки образца девяносто первого года, но такого еще не существовало.
В руках лежала ее предшественница: с серединным магазином на пять патронов и заряжанием из обоймы. Облик легендарного оружия уже узнавался, но стоило присмотреться внимательнее, как я начал примечать отличия.
Сверху ствол оставался голым. Под ладонью деревянное цевье, а чуть сдвигаешь большой палец — и уже сталь. В будущем, насколько понимаю, тут должна появиться ствольная накладка. Мушка тоже выглядела непривычно: открытая, без защищавшего ее кольца, такое особо в тайге требуется. Прицел — рамочный, с лесенкой делений, а потом будет секторный.
Я еще раз остановился на мушке и провел пальцем по грани. За ветку проще простого такой зацепиться, особенно в нашей тайге, ну и, как водится, сбить ее, обязательно кольцо тут напрашивается.
Рукоять затвора торчала вправо. Тут как раз память не обманывала: и у поздней обыкновенной мосинки она оставалась прямой. Более длинная и загнутая вниз должна появиться на винтовках в снайперском исполнении, уже с оптикой. Но до той оптики еще далеко, а пока надо понять, что порекомендовать оружейникам поправить, чтобы с таким советчиком вообще кто-то считаться стал.
Пока возился с описанием, Семен перебирал обоймы.
— Удобно придумано, сразу пять патронов.
— Проверять еще надо, насколько это удобно, — отозвался Палыч.
Начали с проверки заряжания, и выявилось первое замечание. С одной обоймой все никак не ладилось. Семен отложил ее, взял другую — разница была налицо, у Ильки вышло так же.
— Дай-ка другую винтовку, — попросил Рыжий.
На втором экземпляре упрямая обойма опять потребовала лишнего усилия. Палыч отметил это особо.
— Эту отложим, не путать с остальными.
Наконец крестный дождался отмашки с постов и дал добро начинать стрельбу.
Сперва работали не на скорость. Требовалось выяснить кучность и прицельную дальность. Сначала мишени выставили на четыреста шагов.
Первым стрелял я. Примерился, передвинул левую руку. После Ли-Метфорда было немного непривычно. Прицел вывел на середину мишени, выбрал спуск.
Ход спускового крючка оказался длиннее, чем хотелось бы. Я отметил это, но пока не спешил записать в журнал.
Удар в плечо, уход мушки вверх. Я открыл затвор, дослал следующий патрон. При подъеме короткой рукояти приходилось прикладывать заметное усилие; Ли-Метфорд вел себя иначе. Зато выброс гильзы прошел без замечаний.
Пять выстрелов закончились без задержек. Палыч записал замечания, а я передал оружие Семену.
Рыжий проверил затвор, несколько раз вскинул винтовку, примериваясь. Он тоже отстрелялся исправно и после последнего выстрела перевел взгляд на Албазова.
— Ну что, Семен, как тебе? — спросил тот.
— Гожая винтовка. Только с моей скобой сподручнее, привык, видать, уже, все вниз для перезарядки тянусь.
— Это да… Привычка нужна. Ты с Винчестером сколько уже ходишь?
— Так я про это и говорю, Палыч. Вот если с нею походить подольше, то и руки запомнят.
— От своего Винчестера ты все равно не откажешься, но он хорош, — добавил Илька.
— С чего бы мне от хорошей вещи отказываться? Ты вон тоже на свой Кропачек молишься, хотя и патронов к нему днем с огнем не сыскать.
Побратим улыбнулся и занял место на рубеже. Я отошел немного в сторону, чтобы видеть, как он обращается с затвором. Со стрельбой у него все было в порядке, а вот насколько удобным окажется новое оружие, нам предстояло выяснить.
После Илькиной серии прекратили стрельбу и пошли к мишеням.
Мои пять пробоин заняли примерно пять вершков по ширине и чуть меньше по высоте. Однако вся группа легла правее места, куда я метил. У Семена разброс получился немного шире, у Ильки — почти такой же, как у меня. И тоже вправо.
— Кучно, — одобрил Рыжий. — Только немного в сторону забирает.
Палыч измерил расстояния, отметил положение каждой пробоины. Я придерживал лист, пока он переносил результаты. На следующем щите мы задержались дольше: крайнее попадание Семен признал своим.
Вернувшись, проверили бой на шестистах шагах. Там уже и ветер давал знать, да и практики недоставало. Разброс вырос, но первая винтовка снова отработала неплохо.
Со следующим образцом дело пошло хуже.
Теперь первым начал Илька. Три выстрела прошли исправно, а после четвертого он отвел затвор и остановился. Ствол удерживал в сторону мишени, только голову чуть наклонил, разглядывая открытую коробку.
— Палыч, подойди-ка. Гильза в патроннике осталась.
Албазов отложил карандаш, подошел вместе с крестным.
— До конца отводил? — спросил Кравцов.