Страница 77 из 77
Потом в правлении сдал запечатанный отчет на отправку Аркадию Игнатьевичу по указанному дядькой служебному адресу. Пакет приняли по записи, и я проверил, что адрес перенесли верно. Сверток для Сыча оставался при мне. Закончив, мы пошли в гостевой дом.
После полудня Бурый не появился. Мы поели, выпили чаю, еще раз прошлись по станице. Людей встретили немало, но знакомого лица среди них не было.
— Ну вот, — проворчал Семен. — Теперь здесь ночевать придется, и где они, черт возьми⁈
— Подождем еще. Может, с дороги задержался.
Под вечер во дворе услышали о вернувшемся разъезде, который привез с тракта троих убитых. Мы с Семеном переглянулись и вышли на улицу. К правлению как раз подъехали верховые, следом подкатила подвода.
Мы подошли, когда старший разъезда докладывал дежурному. Тела нашли у дороги, подводу взяли в ближайшем хозяйстве и повезли сюда на разбирательство.
— Далеко от тракта? — спросил я.
— На самом виду.
Возница слез, обошел лошадь. Казаки отогнали мальчишек, успевших прибежать следом. Я подошел к борту вместе с Семеном. Казак, придерживавший рогожу, спрыгнул на землю и попросил возницу помочь с другого края.
Казак откинул рогожу. Первым открылось лицо лежавшего ближе к нам. Я посмотрел и сглотнул. Это был Сыч.
Голова лежала боком, как-то неестественно, руки были сведены перед телом, на запястьях темнели следы от веревки.
Я сам приподнял край рогожи дальше. За Сычом лежал Бурый, а у другого борта Монах. Наш широкоплечий бородач, который в лагере носил условно раненых на себе, когда остальные уже едва ноги волочили.
Все трое были полностью обнажены. Ни рубах, ни сапог, ни поясов. На груди Сыча виднелись круглые ожоги, у Бурого пальцы были разбиты и, кажись, переломаны.
Семен стоял рядом, вцепившись в борт, сжав зубы. Я выпрямился и спросил старшего:
— Оружие, одежду поблизости нашли? Бумаги, может, какие?
— Ничего. Голыми и лежали, неужто знаете их?
Я только пожал плечами и тяжело вздохнул в ответ.
Казаки приготовили место, куда перенести погибших. Я хотел было помочь, но, когда Сыча приподняли, его голова повернулась. Между губами показалось что-то красное, сначала подумал: кровь, ан нет!
— Погодь, — остановил я.
Осторожно вытянул изо рта скомканную ткань. Полоса была широкой, с неровно обрезанным краем. Расправил ее на ладони и перевел взгляд на Бурого. Семен шагнул к другому борту и указал на губы Монаха.
Красные полосы были у всех троих.
— Это ваши? — спросил я у старшего, показывая на ткань.
— Нет. Такими нашли. Мы только рогожей прикрыли.
Перед глазами встал заснеженный тракт. Губернаторский возок, деревья на дороге, дым между стволами. Матвей Савельевич тогда достал красное сукно, Шлыков резал его у дядьки на столе, чтобы отметить своих повязками на руках. А потом тот крик:
«Красные — свои! По красным не стрелять!»
Рыжий поднял на меня глаза, видать, тоже вспомнил.
Тогда мы использовали их, чтобы узнать друг друга, а теперь какие-то ублюдки так оставили нам послание!
Конец 8-го тома.
Эта книга завершена. В серии На краю Империи есть еще книги.