Страница 76 из 77
— До конца, Степан Анисимович.
— Я видел, — добавил я. — Рукоять назад дошла, а гильза в патроннике осталась.
Палыч наклонился к оружию, потом сделал запись.
— Неизвлечение, — уточнил я, заглянув в лист. — Она из ствола еще не вышла.
— Так и пишу.
Извлеченную при осмотре гильзу отложили отдельно. На закраине оставался заметный след. Я повертел ее, сравнил с соседней.
— Причину-то какую писать? — спросил Албазов.
— Пока никакую. Напиши, что второй и третий клинит. На заводе проверят вместе с винтовкой, — сказал ему крестный.
После осмотра винтовку вернули на рубеж. Илька закончил серию без новых задержек. Теперь Семен принял оружие.
Мы с крестным тоже подошли к рубежу. Первые две гильзы вылетели как положено, зато после третьего выстрела все повторилось. Рыжий отвел затвор, опустил приклад, оставляя ствол направленным к мишени.
— Ну вот, Палыч, погляди! Опять внутри остался.
Вторую гильзу уложили отдельно от первой и подписали. Палыч внес номер выстрела и имя стрелка. После повторной задержки крестный велел больше эту винтовку не использовать.
Дальше продолжили с первой винтовкой. Теперь Албазов держал перед собой часы, пришло время замерить скорострельность. Я успел сделать за минуту шестнадцать выстрелов. Пятнадцать легли в обозначенное поле. Семен выстрелил пятнадцать раз и все пятнадцать пуль уложил, куда требовалось. Он сразу глянул на меня с довольной усмешкой.
— Вот тебе и привычка.
Илька закончил свою очередь, назвал замечание к прикладу и отошел к Албазову. При быстрой стрельбе побратиму приходилось чаще поправлять положение головы: приклад подходил ему хуже, чем мне. Палыч все записал.
После нескольких выстрелов дал о себе знать перегрев ствола. Семен перенес ладонь и тут же вернул руку на дерево.
— Твою ж… Сюда бы деревяшку какую, — сказал он.
Проверяли и насколько удобно с ними передвигаться, ползти, а также использовать верхом. Отметили, что с креплением ремня нужно подумать, да и ствол длинноват для нас.
— Всё, заканчиваем с винтовками, в правлении обсудим, — скомандовал крестный.
До моей новинки добрались, когда с мосинками закончили. Палыч убрал образцы и с таким удовольствием открыл привезенный ящик, что я тоже заулыбался. Сам не меньше этого ждал.
Крестный еще раз оглядел место, велел всем оставаться за нами и разрешил пробовать. Цель выбрали у небольшого холма.
Палыч выстрелил первый, я разглядел мелькнувший в воздухе снаряд. Разрыв, и за холмом взметнулась земля. Семен рядом присвистнул, я смотрел через бинокль, не отрываясь. Получилось, кажись, снаряд ушел ровно и туда, куда и целил Албазов.
Второй выстрел я сделал сам с таким же результатом.
Вот же чертов Павел Матвеевич! Довел-таки до ума мою затею.
— За укрытие неплохо достает, — сказал Степан Анисимович. — Польза от такого оружия большая может быть.
— Будет, — кивнул я, — еще как будет.
Денис Палыч записал результаты испытания. Я хотел еще раз попробовать, но крестный напомнил, что результат уже повторили, а заряды беречь надо. Остаток уложили обратно.
В правлении Албазов сел за стол, разложил мишени и бумаги. Я сел рядом, сверил номера, затем мы пересчитали оставшиеся патроны и сравнили расход с записями.
Когда журнал был готов, Палыч развернул лист, в котором нужно было записывать свои пожелания к оружию.
— Ну, говорите. Только давайте с умом к делу подходить. Что сегодня проверили, отмечено в журнале, но, может, что сами надумали.
— Покороче бы ее сделать, — первым отозвался Семен. — И чтобы ремень поудобнее.
Я придвинул чистый лист. В памяти всплывали более поздние карабины, которые и правда были пооборотистее.
— Чтобы понять, нужно испытывать укороченный образец. Думаю, можно попробовать 23 и ⅓ дюйма ствол сделать.
— Сильно на бое не скажется? — спросил крестный.
— Не думаю, особенно верхом. Нам заявленные в бумагах дистанции не нужны, а на 200–300 шагов особо не поменяется, зато казакам точно удобнее станет.
Палыч записал предложение.
— Еще для всех казаков штык ни к чему, да и без него пооборотистее будет. Но о том, думаю, оружейники и сами должны знать.
— Сверху закрыть бы чем. Я еще на стрельбище говорил, ежели много стрелять, то и руки ошпарить можно, в бою особо.
— Верхнюю ствольную накладку, — уточнил я для Палыча. — И цевье у короткого образца попробовать подлиннее, можно почти до самой мушки вывести его.
— Весу так добавится, — заметил Илька, а я пожал плечами.
Про открытую мушку я тоже не забыл. Попросил предусмотреть защиту от случайного удара.
— Еще рукоять, —сказал я и, подумав, добавил: — Сделать бы вариант с более длинной рукоятью, отогнутой чуть вниз.
Потом дошли и до обсуждения магазина.
— Пяти мало? — спросил крестный, когда я предложил увеличить запас.
— Мало не вообще, а по сравнению с тем, к чему уже привык. У моего Ли-Метфорда восемь. И сегодня при быстрой стрельбе паузы на перезарядку чувствовались. Хотя не думаю, что послушают, у генералов ведь «Пуля — дура, штык — молодец!». Им перерасход патронов не нужен, а если магазин увеличить, то так и будет.
— Так и пиши восемь, — поддержал Семен.
Палыч перечитал записи.
— Ежели хоть половину услышат, казакам сподручнее будет.
Крестный передал мне запечатанный отчет. Теперь его можно было отправлять.
Утром следующего дня из станицы выехали втроем. Илька направлялся к себе в гасян, мы же с Семеном выдвинулись в Козловскую. Беркут бодро шел по дороге, и я не торопил его: до назначенного времени встречи с Бурым успевали.
Семен ехал рядом, расспрашивал про домашние дела. Я рассказал ему, как делал полки и шкатулки мастерил.
— Машинку купил, теперь вокруг нее целую мастерскую возводить станешь?
— Да, видать, придется вместо конюшни в этом году фабрику швейную возводить.
До Козловской добрались, болтая о разном, отвели лошадей в станичную конюшню и обиходили с дороги.
Все шло, как планировали: сперва дела, после полудня встреча с Бурым.
Отца Филарета застали у Николаевской церкви. Семен снял папаху, достал письмо и попросил переслать отцу Василию. Батюшка принял его, обещал отправить, а Рыжий задержался еще на пару слов. Я отошел, давая ему поговорить.