Страница 74 из 77
Глава 18 Красная ленточка
На следующее утро за завтраком Саша попросила смастерить полку, чтобы возле машины ее поставить. Ножницы с катушками еще помещались на столе, но места было маловато.
— Только не над машиной, — предупредила она, когда я взялся прикидывать. — Справа, так чтобы рукой доставать было удобно.
Я снял размеры, собираясь у Кравцовых за верстаком ее смастерить. Заодно прикинул, что неплохо бы сделать пару шкатулок для всякой мелочевки. Саша разложила свое добро на столе, села к педали и подала мне полотенце.
— Это тетке Поле понесем. Посмотри, ровно получилось?
Я внимательно проверил шов с обеих сторон. Строчка вышла на загляденье.
До полудня возился на базу. Амур путался под ногами, пока Саша не увела его в дом. Поставил столбы, прибил поперечины, подготовил еще с десяток досок на завтра. Сарай для инструмента должен был выйти небольшим, зато лопаты больше не будут стоять в сенях. Умылся, сменил рубаху, и мы отправились по делам. Сначала предстояло зайти на станичную конюшню, проведать Сашину кобылу. По дороге сразу привлекла внимание строящаяся школа. Сруб ее прибавил заметно в высоте, отметил, что работа спорится.
Моренченко придержал подводу, пропуская нас между школой и штабелем досок.
— Ты гляди, Андрюха, — подмигнул он, — скоро уж крышу крыть начнем.
У правления остановились две груженые подводы. С передней слез человек в запыленном пальто, достал из сумки какой-то пакет и спросил атамана. Степан Анисимович как раз вышел на крыльцо, и приезжий, представившись, вручил ему предписание, а его спутники остались у груза.
Крестный прочитал, глянул на приложенный список и улыбнулся.
— Ну, вот и дождались. К нам значит, станцию ставить?
— Все верно, Степан Анисимович. Имущество по списку с нами. Вы уж покажите, где разместиться, а после обеда к линии пройдем.
Крестный еще раз заглянул в документы, словно хотел убедиться, что ничего не перепутал. За прошедший год отсутствие в Лончаково телеграфа особо ощущалось. Гонять постоянно посыльного в Козловскую уже, признаться, устали, да и Эпов, видимо, тоже был недоволен такой связью.
Петр Минюхин у коновязи тоже расслышал разговор и подошел к подводам.
— Телеграф, стало быть, свой будет?
— Будет, Петр, будет. Вот наконец нас услышали.
Минюхин кивнул и помог откинуть рогожу с груза. Под ней оказались деревянные ящики, между которыми уложили мотки проволоки. На одном виднелась надпись с названием нашей станицы.
Возле подвод понемногу собирался народ. Приезжий еще сумку убрать не успел, а его уже спрашивали, когда можно будет отправить депешу и разрешат ли родне на Кубань написать.
— Сначала устроить все надобно, люди добрые. Помещение, аппараты, присоединение к линии. Наладим связь, тогда можно будет и принимать, и отправлять.
Вскоре из правления вынесли лавку, потом Парамон показался с охапкой бумаг.
— Потеснили, Парамон? — не удержался я.
— Вот место освобождаю. Нам и так сунуться некуда, а тут еще контору ставить удумали. Ты бы дверь придержал, раз стоишь.
За первой стопкой бумаг оказалась вторая. Дальше Парамон носил их сам, переживая за каждую бумажку. Саша улыбалась, глядя, как меня вместо наших дел опять припахали к станичным заботам.
Крестный со старшим телеграфистом обсуждали на крыльце, где устроить контору. Комната напротив кабинета крестного на первое время годилась. Только телеграфист говорил, чтобы народ непременно перед ней толпиться станет. Степан Анисимович обещал все устроить, а затем показал свободное место неподалеку: мол, тут можно поставить отдельный дом для телеграфа. Он подозвал Завьялова, попросил посчитать, сколько понадобится леса и во что обойдутся работы. Особо напомнил, что запасы, приготовленные для школы и церкви, трогать нельзя.
Мы с женой наконец выбрались из толпы станичных зевак. Со стороны строящейся церкви доносился перестук топоров, а позади еще шумели станичники, узнав про новость о своем телеграфе. Станица за месяц моего отсутствия словно ожила. Еще все разговоры были о зимних тревогах да китайских кознях, теперь строили школу, поднимали храм и уже намечали место под телеграф.
Саша едва успела подойти к конюшне, как ее кобыла потянулась к ее рукам через жерди, обшарила губами ладонь. Жена рассмеялась, отдала мне узелок и достала припасенное угощение.
— Знаешь, что не с пустыми руками пришла? На, заслужила.
Я облокотился на перегородку, глядя, как Саша гладит свою Пеструшку по лбу. С лошадками жена всегда управлялась ласково и уверенно; даже голос у нее становился другим, когда начинала с ними разговаривать. Кобыла прикрыла глаза, прижалась мордой к ее плечу и повела ушами назад.
Я надел на Пеструху недоуздок, вывел ее во двор. Саша осмотрела бока, провела ладонью по ногам, а потом взяла повод и прошлась с нею вдоль ограды. Кобыла ступала ровно, выглядела ухоженной. Вот что-что, а за лошадьми Матвей умел ходить.
Саша пообещала своей любимице вскоре прийти и вообще перевести ее в новую конюшню, что у нас в планах поставить на своем базу. Мы вернули Пеструху на место и направились к Кравцовым.
Тетка Поля встретила нас у крыльца и сразу потянула в дом. Услышав про подарок, отмахнулась: мол, сами еще обжиться не успели, а уже гостинцы носите. Однако стоило Саше развернуть полотенце, как Пелагея Александровна поменяла свое мнение, взяла подарок и поднесла к окну.
— Олег сказывал, что Андрюша тебе машину дорогущую привез. Это на ней ты такое смастерила?
— На ней. С утра еще подрубила.
Тетка провела пальцем по строчке, перевернула ткань, потянула возле шва. Саша следила за ней с таким же удивлением. Обе в шитье разбирались, и оценка тетки Поли для жены значила много.
— Вот ведь как ладно… И много времени ушло?
— Да почти ничего. Там главное приноровиться надо. С педалью поначалу никак управиться не могла: то назад колесо пойдет, то так разгоню, что ткань за иголкой не поспеваю направлять.
Саша рассказывала, а сама уже показывала ногой, как надо качать педаль. Тетка Поля подвинула стул поближе, принялась расспрашивать про нитки и челнок. Я уселся к Никитишне. Она, в отличие от увлеченных портних, поставила самовар.
— Дома-то хорошо, Андрюша? — спросила она, наливая мне чаю.
— Хорошо, бабушка. Даже уж и не знаю, где лучше: на Кубани или тут.