Страница 65 из 77
— Про катер они чего говорили?
— Говорили. Они Молчанова ждали, а как машину издали ешо услыхали, бородатый велел нам головы не подымать. Потом попрятались, увидели, видать, что катер приставать не собирается, бородатый тот и скомандовал всем своим, чтоб догоняли. Думали они, что без дров все одно далеко не уйдете. А нас тута заперли.
Михалыч растер запястья, поморщился и посмотрел на дверь.
— Мы уж предупредить никак не могли: с тряпкой энтой в пасти особо не покричишь!
Я освободил ему ноги.
— Давай вылезайте, ушли все разбойники.
— Куда это ушли? Так и вернуться небось могут!
— Не, Михалыч… С того света еще никто не возвращался, наукой такое пока не доказано!
Я убрал кляпы у его работников, освободил от пут и помог подняться. Михалыч придержал их у двери, пропуская вперед.
Убрал бебут в ножны и указал в сторону мыса.
— Там в лесу семеро лежат, вы уж потом их схороните. Разбойники, конечно, но не по-божески их зверью-то оставлять.
— Сделаем, — кивнул старик. — Все сделаем.
Я достал полтину, положил ему в ладонь.
— Это вам с работниками за хлопоты.
Семен проверил подход к стоянке. Я попросил у Михалыча белую тряпку и вышел к воде. На сигнал ответили с катера, вскоре матрос уже подавал канат. Пока команда с работниками таскала дрова, Рыжий держал подступы, а мы с Илькой перенесли из леса оружие и патронные сумки.
На борту я забрал у Кирьяна свой ранец. Обрывок телеграммы завернул отдельно и убрал к материалам. Загрузку завершили, Семен поднялся на палубу, убрали сходни. Михалыч остался на берегу, провожая нас взглядом.
Дальше шли осторожно, понимая, что встречающая группа могла быть не одна.
Спали по очереди, сменяясь у задержанных. Команда тоже вымоталась: закончив работу, матросы присаживались, где придется. Я дописал отчет о прошедшем бое, добавил рассказ Михалыча и переписал уцелевшие слова телеграммы, но благо более происшествий не было.
Третьего мая причалили уже в Хабаровке. Семена я отправил сообщить дяде о нашем прибытии, остальные остались на борту. Вернулся он с офицером и людьми, назначенными принять у нас задержанных.
Суслова и Вэна передали прибывшей охране. Мы сопровождали их до места, а затем в отдельной комнате разложили все привезенное. Проверили печати на пакетах, вскрыли их. Офицер сверял все с описью. Рядом укладывали изъятые вещи. Трофейное оружие с дровницы отдельно сложили.
Офицер закончил запись, расписался и протянул мне рапорт.
— Людей и имущество принял.
Кирьяна и Савву офицер распорядился разместить в отдельной комнате при казарме.
— Накормят вас, постели дадут. Пока отдыхайте. Насчет возвращения в Благовещенск распоряжения ждите.
Я пожал обоим руки.
— Благодарствую, братцы. Без вас нам бы туго пришлось, после доклада загляну.
Кирьян поправил сумку на плече.
— Ступайте. Мы теперь первым делом отсыпаться.
Они пошли за провожатым, а мы с Семеном и Илькой направились к дяде.
Аркадий Игнатьевич при нашем появлении отложил перо и улыбнулся.
— Ну, с возвращением, братцы! Проходите, чего у порога встали?
Я подошел первым. Дядя крепко пожал мне руку, придержал за локоть и оглядел.
— Цел?
— Целый, Аркадий Игнатьевич.
— Ну и слава Богу.
Он поздоровался за руку с Семеном и Илькой, затем указал на стулья.
— Садитесь. Умаялись небось?
— Есть немного, — ответил Рыжий, усаживаясь. — Последние дни только и мечтали, как этих сбагрить куда подальше.
— Ну, отдыхать нам еще рано, впереди много дел. Андрей, рассказывай.
Я положил перед ним письменное донесение Труханова и начал с кабинета Суслова: поручения, списки людей, расчеты по отправкам. Затем перешел к банковскому соглашению, письмам и записной книжке Вэна. Объяснил, какие записи совпали, и закончил уже дровницей на Амуре.
— Кто предупредил? — спросил дядя.
— Подписи на обрывке нет. Перед отходом конторщик Кирилов видел наш катер. Подозреваю его.
— Вэн при задержании что-нибудь успел уничтожить?
— Нет. Взяли на отъезде, чемодан был при нем.
Аркадий перелистнул донесение.
— А что это за история с Молчановым?
— Труханов его лихо на мутных делах подловил, он обязательство и подмахнул. Подписку и ведомости по золоту Николай Савельевич оставил у себя. Молчанов теперь у него на крючке.
Дядя кивнул.
— Хорошо. Помимо вас, работали и по другим направлениях. Сведений поступило достаточно. Теперь следователи будут сопоставлять все случаи и добытые доказательства. Но уже можно сказать, что большую диверсию сорвать удалось. Есть серьезные основания для переговоров о пересмотре Пекинского договора, теперь уже в нашу пользу. Посмотрим, как китайцы станут сдавать своих чиновников одного за другим, чтобы выпутаться из этой истории.
— А по Козловской и Лончаково что?
— Там работают люди Шлыкова. Все, что передавал Труханов, я пускал в дело сразу. Сейчас берут участников по установленным связям.
— Таисию тоже?
— Тоже, Семен, про нее не забыли.
— Дознание и дальнейшие проверки поведут без вас, — продолжил дядя.
— А вот по японской переписке нам придется поработать отдельно. Она к этому делу пока отношения не имеет, но это только пока. Что-то тут нечисто.
Он положил донесение к остальным бумагам.
— Поручение выполнено. Задержанные и подлинники приняты. Теперь ход за нашими дипломатами.
Аркадий Игнатьевич поднялся, отнес папку к шкафу и вернулся к столу. Я проводил его взглядом. По дороге из Лончаково мы еще помогали ему устраиваться в подводе, а сейчас дядя ходил сам, так и не скажешь, что у него было ранение.
— Заживает? — спросил я.
— Почти, еще побегаю, даже не надейтесь, — подмигнул он и уселся обратно.
— Домой-то нам когда можно?
— Можно и завтра. «Сунгача» как раз отходит, о вашем проезде распоряжусь.
— Аркадий Игнатьевич, — подал голос Рыжий, — а трофеи наши как? Мы тут на хранение сдали, забрать бы с собой.
Дядя придвинул доставленную опись, пробежал глазами.
— Семь винтовок с патронными сумками?
— Так не бросать же было.
— И то верно, но пока они пойдут к делу как вещественные доказательства. Остальное изъятое тоже. Закончат разбирательство, похлопочу.
— Долго ведь разбирать могут.
— Могут, но что поделать: случай непростой! И насколько я помню, в Венюково вас три английские винтовки дожидаются. Неужто мало?