Страница 56 из 77
Я закончил оформление, внес плату и расписался. Билет сложил вместе с паспортом. Ежели Суслов держит бумаги тут на личном хранении, доверенность Молчанова ничего не решает.
Выходя из банка, у дверей я чуть не столкнулся с самим Сусловым.
— Прошу прощения.
Я отступил, пропуская его. Приказчик скользнул взглядом по очкам, кивнул и прошел к освободившемуся столу.
Пока служитель снимал мое пальто с крючка, Суслов достал бумагу и положил перед тем же служащим.
— Личное хранение прошу продлить, вот мой билет.
Когда выходил на улицу, то прямо у двери встретил странную пару. Ближайший посторонился, второй заглянул через мое плечо в открывшуюся дверь. Оба остались на месте. Похоже, приказчик теперь сторожится не на шутку.
Николай Савельевич выслушал, покрутил в руках сохранный билет.
— Похоже, действительно все дороги ведут в банк. Теперь хотя бы понятно, где искать. Только как эту бумагу оттуда вытащить? Не грабить же нам банк, в конце-то концов⁈
— К Молчанову идти нужно.
Труханов посмотрел на меня поверх бумаги.
— Он-то чем поможет?
— Приказчик его контору под разорение подводит, а себе прииски выторговывает. Объясним, как есть. Нам нужен разговор с директором банка, а Молчанов через этот банк свои дела ведет. Иначе придется идти к губернатору. Если через Молчанова получим бумагу, всем будет хорошо. А если ее там нет, купец хотя бы узнает, что его работник затеял. С самим губернатором такое провернуть не выйдет.
Затеять проверку сейчас означало предупредить Суслова, да и других последствий у нее будет еще много. Труханов вернул билет и достал папку с добытыми поручениями.
К дому Молчанова мы пошли вдвоем. В записке я указал, что пришли люди, проверявшие его посыльного, и вписал два веса: триста восемьдесят четыре золотника и семьдесят два.
Слуга унес ее, велев дожидаться, но он почти сразу вернулся и провел в кабинет. Молчанов проследил, пока дверь закроют, и положил записку перед собой.
— Кто такие? И по какому праву мои бумаги проверять вздумали?
— Николай Савельевич Труханов, это была служебная проверка.
Он показал предписание, затем развернул поручение Суслова.
— Прочтите, Афанасий Гаврилович.
Купец пробежал лист глазами.
— Найм работников, отправка, расходы по лесу. И что не так?
— Работников отправляли Савину, — сказал я. — Дальше на китайскую сторону. А в книгах все это числилось как вывоз леса. А теперь через вас хотят заказать тридцать лодок для перевозки людей.
Молчанов поднял голову.
— Откуда вам про то известно?
— Слышал, как Суслов этот заказ принимал. Лодки пойдут для перевоза выселяемых. После гибели людей начнут искать тех, кто все это устроил. Найдут вашу контору, ваши платежи и расписки.
Молчанов потянулся к лежавшей сбоку папке, нашел заявку.
— Утром он мне это принес. Сказал, что обычный заказ китайского торговца.
Он положил его рядом с поручением Суслова, а я обратил внимание, что сам заказ уже был им подписан.
— Собирать на заимках, недостающие перекупить у перевозчиков? — спросил я.
Молчанов посмотрел на меня, затем снова на бумаги.
— Да. Расходы провести через контору. Это я разрешил.
Он передвинул документы ближе, сравнивая свое распоряжение с тем, которое подписал приказчик.
— Ему за это Новую Желтугу обещали, — сказал я. — И еще два прииска, ну и китайское подданство. И уедет он до того, как все произойдет и завертится.
Молчанов потянулся к звонку.
— Сейчас распоряжусь, чтобы вызвали эту паскуду, тут и потолкуем с ним.
Труханов придержал его руку.
— Рано, Афанасий Гаврилович. Суслов все отвергнет, а потом спрячет то, что мы еще не нашли.
— Да черт побери, вы можете мне нормально сказать, что вам нужно?
— У Суслова есть личное соглашение с заказчиками, которое тянет больше чем на каторгу. Возможно, он держит его в банке. Как только получим, можно будет брать Суслова. Устройте нам разговор с директором банка.
Молчанов посмотрел на записку с весом золота.
— А эти расчеты?
— Все это уже совершенно другое дело, и оно на вашей совести, если кто и решит за него спросить, то это будем не мы.
Молчанов убрал руку от звонка.
— Встречу организую, но при одном условии. После задержания Суслова хочу с ним лично пообщаться.
— Хорошо, Афанасий Гаврилович, но только в моем присутствии, — ответил Труханов.
— А мне большего не надо. Если вы переживаете, что я с этим подонком счеты сводить буду, поверьте, найду способ получше. Пока хочу просто в глаза этой суке посмотреть.
Через посыльного он условился о разговоре с директором банка насчет конторских денег. Туда мы пришли втроем. Молчанова узнали еще у дверей и проводили к директору. Спустя пять минут нас тоже пригласили в кабинет. Директор распорядился принести книгу, но Молчанов попросил сперва отпустить служащего.
Директор прочел предписание, затем взял поручение Суслова. Молчанов положил рядом свою доверенность.
— Ты понимаешь, Петр Всеволодович, он моим доверием прикрывался и от моего имени вступил в сговор с китайцами. Эти господа хотели было меня к делу приобщить, но хорошо, что вовремя разобрались. Получается, жизнь мне спасли.
— Допустим, — отозвался директор. — Но личное хранение вашего приказчика вам не принадлежит. И в предписании об изъятии ценностей из банка ничего нет.
— Нет, — согласился Молчанов. — Но, Петр Всеволодович, если мы сейчас чуть-чуть не нарушим правила вашего банка, боюсь, меня начнут очень сильно трясти. А эта тряска не нужна ни мне, ни вам. Я всего лишь прошу содействия.
Директор помедлил, еще раз заглянул в бумаги, поправил пенсне.
— Хорошо, господа. Возьму это на себя, а пакет передам лично вам, Афанасий Гаврилович, под вашу же доверенность. По документам проведем как запрос от вашей конторы в связи с внутренним расследованием. Господин Суслов, к нашему счастью, мог не заметить этот пункт договора с нашим банком. Так что попрошу завтра же предоставить на мое имя официальный запрос о служебном расследовании.
— С вами приятно иметь дело, Петр Всеволодович. Всегда восхищался нашей банковской системой.
— Не стоит, Афанасий Гаврилович. Надеюсь, этот разговор останется в кабинете.
— Всенепременно.
Спустя десять минут в кабинет внесли книгу учета ценностей, принятых на хранение.