Страница 55 из 77
— Если говорить о договоренностях, то только после исполнения поручений.
— Нет, господин Вэн. После исполнения обеими сторонами. Сначала окончательно закрепите за мной Новую Желтугу и два других прииска, устроите подданство и рассчитаетесь сполна. Тогда и тот договор уничтожим.
— Вы нам не доверяете?
— Доверяю, иначе бы и не работал с вами. Но соглашение пока останется у меня. Там записано, что я для вас делаю и что за это получаю. И подписывал его не я один.
Суслов говорил уже тверже. Вот, значит, чем приказчик собирался подкреплять свои требования, если обещанные прииски вдруг не перейдут ему в собственность.
— Бумага сохранена надежно? — спросил Вэн. — Не хотелось бы, чтобы она попала к посторонним по чьей-нибудь оплошности.
— К ней только у меня доступ.
— Надеюсь, не среди конторских расчетов держите?
— Там ее никогда не было и не будет. Не переживайте, господин Вэн. Свое слово я держать умею.
В первое утро после пропажи он отправился в банк. Мы тогда решили, что он ищет способ известить Молчанова. А если проверял, цела ли собственная гарантия безопасности? Тогда искать эту бумагу надо в банке.
Я осторожно убрал руку от кобуры.
Взять обоих сейчас было нетрудно. Только приказчик мог упереться и не назвать, куда спрятал соглашение. Эта бумага должна лечь на стол нашим дипломатам. А мы посадим под замок единственного человека, способного привести нас к ней, и будем перетряхивать весь Благовещенск.
Сперва нужно было отрапортовать в Хабаровку, для этого ждать бумаги не требовалось. А вот до тех, кто расписался под обещаниями Суслову, нужно дотянуться.
Сигнала к захвату я не подал.
Вэн попрощался. Оба прошли в сени, открылась наружная дверь. Затем приказчик вернулся и еще некоторое время возился у стола. Потом щелкнул замок, и заскрипели доски на крыльце.
Я лежал, упершись подбородком в рукав, и ждал. Теперь особенно хотелось распрямиться. Семен тоже не двигался, хотя ему за опорой было еще теснее.
Наконец возле дверцы послышался голос Ильки:
— Выходите. Двор проверил, там никого.
Я пополз к выходу. Под кладовой удалось встать на колени, перевести дыхание. Илька придержал дверцу, пока я выбирался, а затем помог и Семену.
На воздухе размялись хорошенько, а то тело изрядно затекло у обоих.
— Кирьян за приезжим пошел, Иннокентий за Сусловым, — сказал Илька.
— Ну? — Встретил нас за поворотом Труханов.
— Долго рассказывать. В двух словах: у Суслова есть отдельное соглашение с китайцами, как я понял, сам Вэн тут навроде их представителя. Оформлено все на бумаге, и документ тот нам хорошо бы заполучить.
— Поэтому решили отпустить?
— Да, Суслов, надеюсь, выведет на него. И еще, Николай Савельевич, срочно нужно телеграмму Исмаилу передать. Как вернемся домой, текст я напишу, получится?
— Хорошо, отправим.
Семен стоял и мялся, я спинным мозгом чуял, что он места себе не находит, но совсем по другой причине.
— Тася, Андрюха, Таисия! Черт побери! — сквозь зубы прошипел он, когда я к нему повернулся.
— Она же сейчас в лазарете работает, понимаешь!
— Понимаю, Сема, чего уж поделать. — Пожал я плечами. — Мы о ней ничего и не знали, если уж так. Но надо проверять.
— Идемте, — окликнул Труханов, и мы двинулись к его дому.
Уже скоро я сидел за столом и пытался выложить все услышанное, ну и свои выводы по вопросу. А Сема маячил за спиной, подсказывая то, что я мог упустить. Сверили сроки по запланированному прибытию артели в конце мая и покушению четырнадцатого июня. Про соглашение Суслова и китайцев тоже отметил.
Николай Савельевич подготовил телеграмму для Исмаила и ушел ее отправлять. Вернулся, когда мы с Рыжим обсуждали, как добраться до того злосчастного соглашения, если оно хранится в банке.
— Отправил, а рапорт этот пусть пока у меня останется. — Сказал Труханов.
Чуть позже связной принес донесение от дома Молчанова. После возвращения посыльного купец съездил к губернатору, затем вернулся домой.
— Николай Савельевич, Суслов сказал, что соглашения в конторе нет. И доступ к нему только он сам имеет. А помните, куда он пошел первым делом, как почуял неладное? — Я дождался кивка и продолжил: — Вот именно, он в банк пошел.
— Молчановские расчеты он через банк передает, это мы уже поняли. Велика вероятность, что и соглашение с китайцами он там хранит.
— Ты думаешь, придя в банк, сможешь вот так за здорово живешь его забрать?
— Нет, но хочу узнать, как устроено хранение ценностей. Для начала постараюсь сам пристроить там какие-нибудь бумаги.
Николай Савельевич подумал и кивнул.
Поспать удалось несколько часов. После утренних процедур подготовил конверт с бумагами, взял паспорт Мирского, деньги и пошел в банк.
Служитель встретил меня у входа, принял пальто и направил дальше. За перегородкой работали клерки, какой-то посетитель у соседнего стола отсчитывал деньги.
— Алексей Васильевич Мирский, — представился я, подавая паспорт. — Помощник изыскателя Буслова. Предстоят поездки с партией, хотелось бы бумаги оставить на хранение.
Служащий проверил паспорт и придвинул книгу.
— На ваше имя?
— На мое.
Он записал все и принял конверт.
— Раскрывать будете? — спросил я.
— Закрытую ценность принимаем без проверки содержимого. Опишем печати, взвесим и выдадим вам сохранный билет.
Я проследил, как он поставил на конверт сургучную печать, и спросил:
— Здесь у вас и останется? И на ночь тоже? А если пожар?
Служащий поднял глаза и отмахнулся от меня.
— В кладовую уберут, такие вещи в несгораемом шкафу хранятся, к вашему сведению.
Я бросил взгляд за его спину, на дверь в конце комнаты. Створка стояла приоткрытой, за ней виднелся темный угол, скорей всего, того самого шкафа. Других деталей приметить не удалось.
— А получать только самому? Помощника прислать могу?
— Можно, с надлежащей доверенностью и сохранным билетом.
— А Буслову выдадут? Я у него служу, он раньше меня прибыть может.
— Без вашего полномочия не выдадут. Хранение ваше личное, а не господина Буслова.
Вот это уже лучше.
Служащий продолжил:
— У нас и золото оставляют. Объявленную ценность надлежит указать…
— Что смотреть будете все-таки?
— Что там за документы, значения не имеет, важно указать, во сколько вы их оцениваете.