Страница 31 из 62
Глава 9
В день турнира на трибунах собралось еще больше народа, чем обычно. Еще бы — четыре дуэли! Кроме нас еще два студента что-то не поделили. За подобными схватками учащиеся любят наблюдать, от натуральности конфликтов кровь закипит даже у самого бесстрастного зрителя. В массовых выступлениях ректор участвовать шахтерам все еще не разрешил, но поединки отменить не мог — не переписывать же весь устав.
Гельт поначалу иронично вскидывал брови и всем видом демонстрировал, что не верит в совпадения:
— Ваша комната решила за один день со всеми переругаться? А Руперт почему отстает — не хочет заработать монетки? Так скоро дойдет до того, что вы друг с другом драться начнете, как будто я не понимаю смысл в этой показухе.
Кей и ухом не повел:
— Какие-то сомнения, капитан? Мы с Миной деремся со студентами — не могли же мы и с ними спеться, а Татья — с Лодушкой. Только глухой еще не знает, как сильно Лодушка ненавидит каждого из нас. Мы, по ее безумной логике, и Аша убили, и Имиля каким-то невероятным образом подставили.
— Вот только Лодушка и выглядит как недоговорной противник, — хмыкнул Хорек. — Но останови свое красноречие, Дорн, я и не думаю возражать — нам нужны любые поводы засветиться, пусть даже такие натянутые.
Студентов-второкурсников вызвали первыми, за ними шли Кей и Эрман. К сожалению, их боя нам увидеть не довелось — я прислушивалась к шуму с улицы, но разобрала только в самом начале, как публика скандировала: «Кей Дорн! Кей Дорн!». Надо же, он все-таки стал знаменитостью. Их дуэль назначили бы последней как потенциально самую зрелищную, но Лодушка задерживалась, а Жозефина вообще куда-то пропала.
Затем Лодушка явилась, выслушала правила и с хмурым видом уселась на стул. Еще вчера мы опасались того, что она просто назначит своего чемпиона — любого громилу из банды. Как Лиам пошел драться вместо Гарольда, так и какой-нибудь силач мог бы снизить шансы Татьи. Но наша ставка сыграла: Лодушка наверняка и понятия не имела о такой возможности. Правда, пожилой тренер долго к ней приглядывался, а потом позвал на повторный инструктаж — как и остальные, он обманулся ее видом хронической пропойцы и засомневался, что она хоть что-то поняла. И, поскольку в помещение как раз заглянула Жозефина, назначил нас идти следующими после Кея и Эрмана.
На Жозефину было жалко смотреть — бледная как смерть, да и голос трясся:
— Если ты меня убьешь, то мой отец разнесет эту академию по кирпичикам
Я ответила, нежно оглаживая рукоять кнута:
— Тогда между мною и ним встанут ректор, все министерство ресурсов и еще толпа людей. Перешагнет через них — поговорим.
Она отвела опухшие глаза, поскольку и сама понимала, чего стоят ее угрозы. Дуэли разрешены, и фатальные случаи изредка происходят, — никто, пусть даже сам король, не стал бы кого-то обвинять при печальном исходе. Академия не просто так называется боевой — в идеале все выпускники должны стать героями государства, и уже на стадии обучения они обязаны продемонстрировать свою храбрость и умения. К тому же вся знать — пусть чаще всего и формально — держится на имени и репутации, поэтому аристократов с пеленок приучают не спускать недругам оскорбления.
Жозефина покосилась на Татью и вдруг зашептала:
— Мина, я ведь не думала, что так все обернется. За карцер извини — я тогда немного перегнула, а про вас с Лиамом ну я сама, получается, ошиблась Я не могла этого сказать в классе — ты должна понимать почему.
Казалось, что Татья, как обычно, погружена в свои мысли и просто методично полирует и без того блестящую секиру. Однако женщина после долгой паузы обратилась ко мне:
— Мина, девчонка извинилась. Пусть повторит искреннее, если тебе этого мало. Этот хрыч, — она кивком указала на дверь в смежный кабинет, где скрылись тренер с Лодушкой, — говорил, что можно примириться до дуэли. У нас трудная ситуация, согласна, но твое сердце все еще мягкое — это последнее, что у тебя осталось.
Я многозначительно посмотрела ей в глаза. От мягкости моего сердца и произошло большинство бед! И речь не о моей доброте или жестокости. Во-первых, Жозефине и в голову не пришло бы извиняться перед какой-то простолюдинкой, если бы не прижало. Она была уверена, что ее поведение будет бесконечно сходить ей с рук, и от безнаказанности дурела. Ей нужен этот урок хотя бы для выводов на дальнейшую жизнь. А во-вторых, мы ведь только вчера вечером подсчитали, что требуемая нам сумма наберется в случае минимум двух побед. И сейчас мы понятия не имеем, как дела у Кея. Пусть Эрман и не Лиам Северт, но он старшекурсник и близкий друг их высочеств, а те вряд ли держали бы при себе слабака и труса. А вдруг мы уже сейчас в минусе? Тогда при отмене моей дуэли опять придется толкать Руперта к преступлению: то ли лезть в хранилище, где его уже должны поджидать, то ли обыскивать карманы столичных прохожих. Насколько логично вначале ругать его за прошлую жизнь, а потом требовать того же, но уже «в благих целях»?
И сразу стало понятно, насколько сильно я изменилась за последние месяцы, раз произнесла без малейших сомнений:
— А я вправе извинения не принимать. — Перевела взгляд на Жозефину и добавила: — Я зла на тебя, но не до такой степени, чтобы убивать. Тем не менее я обязана показать тебе и всем остальным, что мы тоже люди и тоже заслуживаем уважения.
Мне казалось, что ее это успокоит — я будто бы нащупала нейтральный вариант, но обменяться репликами напоследок не удалось, нас позвали на арену.
Осматриваться было некогда. Разве что публика явно пребывала в отличном настроении — студенты веселились. Значит, за два предыдущих поединка никто не погиб и сильно не ранен. Искать глазами Эрмана или Кея я не стала — сначала поставлю свою точку, а потом уже пообщаюсь с братом.
Наша дуэль длилась от силы минуты две. Жозефина кинула в мою сторону огненный шар, который отлетел от магической защиты, как резиновый. Она вскинула тонкую шпагу, но мой кнут со змеиной ловкостью обогнул оружие, обвил ноги и самостоятельно рванул, сбивая с девушку с ног. Почти сразу она заверещала:
— Сдаюсь!