Тёмная советница

Футболка полетела на пол. Пальцы Таиссы в сверхскорости пробежались по рубашке Вернона, расстёгивая пуговицы, и Таисса прильнула обнажённой грудью к такой же обнажённой груди.

— Что бы ты сделал?

Вернон широко ухмыльнулся.

— Сводил бы тебя за мороженым.

Таисса засмеялась, обхватывая его поперёк талии.

— Мир сложен, но некоторые вещи просты?

— Смерть и любовь? Всегда.

Карман времени, и они в нём, и никакого недоверия, никаких тревог, никакого неведомого завтра..

Таисса улыбнулась. Голова не кружилась, пол не качался под ногами, и Таиссу не сдерживали ни роль, ни внушение, ни прослушка Светлых. Она делала выбор сама, в уюте и тепле постели, которую она считала своей.

На планете, которую она хотела сохранить.

— Мы ещё пролетим над океаном, Таисса-приключение, – прошептал Вернон. – Ты, я и миллион мелких холодных и мокрых брызг.

— Ну уж нет, – шепнула Таисса в ответ. Её руки, кажется, начали забывать всякое стеснение. – Только не этой ночью.

Вернон поцеловал её снова, и Таисса, глубоко вздохнув, расслабилась, обнимая его под мерцающими над головой звёздами.

После они лежали обнявшись, обнажённые под одеялом. Вернон уткнулся губами в плечо Таиссы. Судя по его закрытым глазам и еле слышному сонному дыханию, было совершенно очевидно, кто из них двоих меньше спал этой ночью.

— Я не сплю, Таисса-настороженность, – сонно пробормотал Вернон ей в плечо. – Можешь не вглядываться.

— Могу дать тебе поспать, – предложила Таисса.

— Толку-то. – Вернон зевнул. – К тому же я потеряю последний шанс посплетничать с тобой о судьбах мира и отговорить от визита к нашему общему многощупальцевому другу. Не дождёшься.

Таисса сжала под одеялом его тёплые пальцы. Вернон не хотел, чтобы она отправлялась на эту встречу. Увы, это ничего не меняло.

— Может не стоило возвращаться на Землю? – Таисса запрокинула голову, глядя на смутно знакомое созвездие. – Останься мы в сфере, ты не взял бы Харона с собой в бункер, Харон не украл бы тело, не отдал бы его Хлое, та не начала бы свои эксперименты..

Вернон зевнул снова.

— Александр всё равно вернулся бы туда. Зачем делать двадцать Светлых, когда есть возможность получить две тысячи? Рано или поздно всё именно тем же и кончилось бы, Таисса-вздыхальщица. Просто нас бы здесь не было.

— И мы не смогли бы спасти мир?

— Я лично собираюсь сделать именно это, – небрежно подтвердил Вернон. – Я же говорил, он мне нравится.

Таисса устроилась на подушке поудобнее, положив локоть под щёку.

— А какие части мира тебе нравятся больше всего?

Взгляд Вернона скользнул по едва прикрывающему её грудь одеялу.

— М-м.. части, говоришь? Сложный выбор.

— Я серьёзно!

— Я знаю, Пирс.

Вернон взглянул Таиссе в глаза и посерьёзнел.

— У рода Лютеров есть довольно забавная традиция. Когда в моду впервые вошла фотография, мой предок приказал запечатлеть парк у нас под окнами. Если мир не закончится, мы там как-нибудь погуляем, Таисса-волшебница. Обязательно.

Таисса улыбнулась в темноте.

— Обязательно.

— Его сын перенял эту традицию и тоже делал фотографии парка каждый год. Лето, осень, зима и весна. Он жил долго и не очень-то счастливо, но каждый год скрупулёзно поддерживал обычай. Как и его дети, их дети и так далее. Не то чтобы у нас было какое-то особенно аккуратное семейство, просто так получилось. Традиция. Как горящие свечи на Новый год.

Таисса кивнула, вспоминая, как здорово было летать, описывая спирали вокруг сияющих золотом шишек. Она выросла, но шуршание гирлянд, в которые она с счастливым визгом заворачивалась в полёте, осталось с ней до сих пор.

Вернон перевернулся на спину, глядя на звёзды.

— Отец тоже поддерживал эту традицию, – помолчав, сказал он.– А после него – я. Последние фотографии я сделал позавчера.

Таисса замерла.

— Ты..

Вернон выпростал руку из одеяла, и в воздухе вспыхнул веер фотографий.

Точнее, одна и та же фотография, которая была то чёрно-белой, то цветной. Листья опадали и распускались вновь, аллею заметал снег, сменялись лампы в фонарях и форма скамеек, но в остальном..

— Парк остаётся таким же, – сказала Таисса. – Только..

— Сменились некоторые деревья, – кивнул Вернон. – Годы, что поделаешь? Сколько раз я спрашивал себя: кто гулял под этими облаками двести лет назад? О чём думал он, Вернон трёхсотлетней давности?

Он улыбнулся Таиссе.

— Сделаешь фото через пятьдесят лет?

Таисса сглотнула. Это было так похоже на Вернона – прощаться, не прощаясь.

— И через сто сделаю, – мягко сказала она. – Ты же подарил мне дополнительные тридцать лет, помнишь? Я просто обязана их прожить.

Вернон прикрыл глаза.

— Дурацкая семейная традиция, – пробормотал он. – Примета времени. Тогда все увлекались фотографией, это было банально, как яйца на завтрак, но кто-то из Лютеров втемяшил себе в голову, что вечность описывается таким вот образом. Отец терпеть не мог это всё, но дал своему отцу слово.

— А ты дал слово Майлзу?

Вернон с усмешкой покачал головой.

— Мы с ним ни разу не говорили об этом.

И не поговорят. Майлз Лютер ушёл в криозаморозку и бросил сына. Вернон почти не упоминал его с тех пор. Но сейчас..

— Майлз наделал много плохого, – осторожно сказала Таисса, изо всех сил стараясь не вспоминать день своего знакомства с Лютером-старшим. – Но, знаешь, это не самая худшая традиция.

— И не самое худшее наследство, – согласился Вернон. Он вытянул руку, и Таисса устроилась на ней, обхватив Вернона за грудь. – Правда, сейчас оно прервётся. Посмертные дети меня не привлекают. Не та связь, о которой думаешь, когда представляешь отца, идущего с сыном за ручку.

— Вряд ли Майлз ходил с тобой за ручку.

— Нет, было один раз. – Вернон невесело улыбнулся. – До сих пор вспоминается.

Таисса молча поцеловала его в плечо. Вернон коснулся носом её волос.

— Я не хочу продолжаться в смерти, Таисса-вопрошательница, – негромко сказал он. – Ты не спрашивала, но я отвечу. Не хочу заводить детей, зная, что я их не увижу. Смысл отцовства в том, чтобы.. – Вернон запнулся. – Я не знаю. Но мне это не кажется правильным – для меня.

— Я понимаю, Вернон.

Тишина. Они лежали в обнимку под ненастоящими звёздами глубоко под землёй, над которой совсем скоро должен был распахнуться рассвет следующего дня.

— Думаешь, мне стоит бояться завтра? – спросила Таисса.