Прощание Тёмного принца

— Может, мы как раз исполняем его волю! – возмущённо запротестовала девочка.

Но Таисса прекрасно видела её побледневшее лицо. За маской возмущения таился страх. Девочка была напугана, и Светлый тоже прекрасно это видел.

— Ты солгала мне. Второй раз я тебе не поверю.

Таисса глубоко вздохнула.

«Непоражение начинается с того, чтобы слушать, Таис. И понять, что именно пытаются нам сказать».

— Пожалуйста, всё-таки объясните мне, – попросила она. – Почему вы вообще засомневались, пускать ли нас в храм? Почему пошли в архивы?

Хранитель храма смерил её усталым взглядом.

— Расскажи ей, – криво усмехнулась девочка. – Потрать пять минут. Она всё равно не отстанет.

Хранитель скрестил руки на груди.

— Я уступил, – чётко произнёс он, – и совершил ошибку, забыв, кто вы такие. Великий Светлый принёс себя в жертву и выбрал вечное одиночество, чтобы мы могли жить в мире. Наша задача – ценить и беречь его жертву, а вы, кибернетические дети, – он поморщился, глядя на девочку, – просите у него исполнения ваших хотелок. Жаждете бессмертия, пока люди страдают и умирают от болезней. Разделение человечества на две расы погубит нас всех, когда вы превратите людей в наёмных рабов. Электроэнергию и мощности, которые вам понадобятся, вы заберёте, паразитируя на всех остальных.

— Да, мы неправы, – голос девочки был полон сарказма. – Ужасно и отвратительно. Теперь я это вижу. Можно мы зайдём в храм и извинимся?

Лицо хранителя не дрогнуло.

— Единственная вечность, которая существует, – это свет внутри нас. Бесконечный и непознаваемый свет, который олицетворяет Великий. Мгновение единения с ним в вечном свете – это и есть вечность.

— Вы с вашим речитативом про Великого просто самодовольные куклы! – выкрикнула девочка. – Мир не состоит из одного света, от этого любой свихнётся! А тьма, а эгоизм? У нас есть желания и свободная воля! Да, мы хотим жить вечно, потому что, если бы не хотели, были бы не людьми, а электронными брёвнами!

— Жестокими и безразличными к другим, – жёстко отбрил Светлый. – И кто скажет, что это не так?

Девочка дёрнула головой.

— Нет, это точно как с бревном разговаривать. Пирс, скажи же ему!

Повисла тишина.

«Мгновение единения с ним в вечном свете – это и есть вечность».

Почему-то эти слова болезненно отозвались в груди Таиссы. Может быть, потому что этот служитель храма верил, верил искренне и светло, а она..

Собиралась разрушить эту веру.

Таисса набрала в грудь воздух и шагнула в солнечный круг на полу, оказавшись лицом к лицу с хранителем храма.

— Великий – это всего лишь сила, – мягко сказала Таисса. – Он может быть таким же идиотом, как мы. Мой предок, Великий Тёмный, превратил одну девушку в безжалостную интриганку, изменив её личность. Он был жесток, он участвовал в убийствах.. Думаю, фильм о Великом Тёмным, где снялись Лара и моя мать, вы видели.

— Кто ж его не видел, – пробормотала девочка. – Удивительно, что тебя в главной роли не сняли.

— Я не очень хорошая актриса.

— Это у вас семейное, – холодно произнёс хранитель храма, и у Таиссы подпрыгнуло сердце. Неужели он начал ей верить?

— Но и Великий Светлый – тот ещё разгильдяй, – стараясь сохранять голос спокойным, сказала Таисса. – Когда Вернон оказался чёрт знает где, Великий помог мне попасть к нему, зная, что это перевернёт время и реальность вверх тормашками. Не уследил за артефактом, силу которого похитила Лара. Был безалаберен, раз позволил моему сыну ломать узловые точки. Я с его подачи тоже натворила ошибок.

Она сделала ещё шаг.

— Но ещё больше я натворила своих собственных ошибок. Это моя ответственность. Наша ответственность. Пожалуйста, помогите нам остановить Лару. Пропустите нас в храм. Дайте моей спутнице поговорить с Великим Светлым, дайте ей хотя бы попытаться. Я верю, что это наш главный шанс встретиться с Ларой лицом к лицу, пока она не ударила из-за угла. Возможно даже, шанс договориться с ней.

Брови Светлого взлетели ещё выше.

— А потом?

«Я умру»,– чуть не вырвалось у Таиссы, но она прикусила язык.

— Выживут не все, – словно бы невзначай сообщила девочка. – Лучше будет отбежать подальше. Впрочем, что это я? Потомок Великого не может быть трусом, правда?

Хранитель храма проигнорировал её. Он смотрел только на Таиссу.

И её сердце рухнуло. Таисса внезапно поняла, что он не имеет ни малейшего желания выполнять её просьбу.

— Милая девочка, ты ошибаешься, – не менее мягко произнёс Светлый. – Ты видишь лишь кривые отражения в своей голове. Фантомы из прошлого, тени на стене. Нужно повернуться к настоящему свету, чтобы увидеть истину. В этом свете истинное воплощение Великого, в нём наше желание быть людьми, в нём сострадание, на какое способен Великий и на которое надеемся мы. Ты же в своей гордыне возомнила себя равной ему.

Девочка криво усмехнулась.

— Если ты ещё не поняла, Пирс, они не верят в реального Великого с сальными волосами и прыщом на носу, с которым ты лепила снежки и играла в салочки. Они верят в идеал. В то, что обычного парня с травмами и комплексами шарахнуло светом Источника, и тот прозрел и засветился, как лампочка. Они верят в бесконечную светящуюся любовь, сияющую жертвенность и прочую светомузыку. Их Великий не совершает ошибок и не писается в пелёнки. А глупым смертным девочкам по имени Таисса Пирс, которые этого не понимают, давно пора в простыню и на кладбище.

Таисса возвела усталый взгляд к потолку.

— Вы с Верноном точно не родственники?

— Так я тебе и сказала, – фыркнула девочка. – Вон, бери лучше в родственники этого типа с нагрудником. По-моему, у него их явный дефицит.

Таисса закусила губу, глядя на снисходительное, почти сочувственное выражение Светлого хранителя храма. Он явно не принимал их всерьёз.

У Таиссы был способ заставить кого угодно себе поверить. Она была наследницей Великого Тёмного, и песчинки в часах могли показать хранителю любое её воспоминание. Могла протянуть руку, позвать, и – в эту секунду Таисса была в этом уверена – искра, которая когда-то жила у неё в груди, откликнется на её зов. Таисса могла показать Светлому отражённую искру света, свои воспоминания, убедить его..

И тем самым подтвердить его мнение, что всё, что у неё есть, – цирковые трюки.

Время заканчивалось.