Прощание Тёмного принца

Глава 16

— Майлз был прав, – произнесла Таисса, шагнув на галечный берег. – Ужинать мы действительно будем у моря.

— Осталось только найти ужин, – согласился Вернон. – Впрочем, судя по кое-чьим манерам, на чай с печеньем я бы особо не рассчитывал.

На берегу они стояли вдвоём. Их спутница, оставив их с коротким «Ждите», быстро скрылась за деревьями.

— Интересно, куда это она? – спросила Таисса.

— Скоро узнаем, – беспечно отозвался Вернон. – На ловушку это не похоже. Да и она мне понравилась. Черт его знает почему.

— Может, потому что Майлз начал приходить в себя? – предположила Таисса.

— Да, если бы с ним что-то случилось, это здорово подпортило бы впечатление, – невозмутимо согласился Вернон. – Родитель как-никак, пусть и всего на пару дней.

— Иногда это много, – тихо сказала Таисса.

— Определённо больше, чем поздравительные звонки пару раз в год. Если ещё и твоя вечно юная бабушка вернётся, можно будет возвращаться со спокойной душой. – Взгляд Вернона, задумчивый и насмешливый, был устремлён к морю. – Знаешь, когда оборачиваешься на пороге, а внутри греет картинка, что сейчас у них всё в порядке, и чёрт с ним, с будущим, пусть хоть завтра начинают кидаться посудой? Здорово облегчает любые прощания навсегда.

Таисса грустно улыбнулась.

— Да. Когда они живы и счастливы где-то, это помогает.

— Жаль, что малышке, которая привезла нас сюда, не светит ни то, ни другое, – проронил Вернон. – Она чем-то похожа на тебя, когда мы познакомились, знаешь? Такие же перепуганные глаза.

— У меня были перепуганные глаза?

В ответной улыбке Вернона было столько ехидства, что Таисса не могла не улыбнуться.

— А сейчас?

— Сейчас-то? Ни следа страха.

— Врёшь ведь.

— Самую малость.

Взгляд Вернона посерьёзнел.

— В остальном всё так. Ты растешь, Таисса-политик. Хотел бы я, чтобы тебе не приходилось это делать в таких обстоятельствах.

— Да и я тоже, – вздохнула Таисса.

Взгляд Вернона устремился в сторону моря.

— Интересно, как бы оно сложилось, не будь вселенная в опасности каждый четверг. Думаешь, мы нашли бы маленький домик и выгуливали бы терьеров по утрам?

Таисса слабо улыбнулась.

— Звучит ужасно скучно. Мне нравится.

На секунду этот образ охватил её, словно она целиком оказалась в иллюзии. В тихой, тёплой и реальной. Книги, горящий камин, спокойный вечер и долгая, долгая жизнь. Дети..

Слеза скатилась по щеке, коснулась солью губ, и Таисса моргнула, приходя в себя.

Серое небо над мокрой галькой, редкий кустарник невдалеке. И пустая прибрежная полоса. Лишь темнел одинокий контейнеровоз на горизонте.

Сверху гаркнула чайка. Такая же, как и двести лет назад.

Таисса проводила чайку взглядом. Море будущего совсем не изменилось. Как и облака в небе.

Но когда она вернётся, ничто не будет прежним. Глядя на Вернона, Таисса вдруг почувствовала себя ужасно одинокой. До горького и пустого настоящего осталось совсем недолго. И Таисса даже не знала, вернётся ли Вернон с ней или сразу попадёт в гибельную воронку, чтобы закрыть глаза у прошлой Таиссы на руках. Его короткое будущее было так же размыто, как их общее настоящее.

— Интересно, где сейчас Дир? – проговорила Таисса.

Вернон, прищурившись, смотрел на горизонт.

— Неплохо было бы вернуться домой и увидеть твоего Светлого живым и здоровым, – рассеянно отозвался он. – Да и остальные десять миллиардов хорошо бы. Но что-то мне подсказывает, что повторное явление этого парня будет означать куда большие неприятности, чем мы можем себе вообразить.

Таисса нахмурилась.

— Почему ты так думаешь?

Вернон повернулся к ней. Лицо его застыло в непривычно мрачной серьёзности, и Таисса вдруг узнала в нём давно ушедшего Кая.

— Ещё недавно у меня было кристально ясное понимание некоторых вещей, – проговорил Вернон, и Таисса ясно услышала обертоны Кая в его голосе. – Не то чтобы их знал именно я. Чужое бессмертие – оно чужое. Но одновременно это линза, через которую видишь всё и перестаёшь.. думать. Сомневаться. Есть истина, которая не подлежит обсуждению. То, что находится за её пределами, – бесполезный мусор, который примерно так же неважен, как отчаянные слова глупой Тёмной девчонки, умоляющей оставить её сына в покое.

— Это мои слова, – изумлённо проговорила Таисса. – Ты ведь обо мне, правда? Кай слышал меня, но ему было совершенно безразлично, что я думаю. Он считал, что прав.

Вернон запрокинул голову, с непонятным выражением глядя на небо.

— Кай ушёл, а его взгляды накрепко впечатались мне в голову. Небо голубое, Великие не моют руки перед едой, а малыш Тьен пока не разрушил вселенную по чистой случайности. И уж когда станет Великим, пиши пропало – а этот станет, куда денется. Доказательств у нас от пола до потолка. Но сейчас, когда мы попали чёрт знает куда, абсолютное знание Кая тоже начало куда-то деваться. Я пытаюсь взглянуть на вещи уже своими глазами, но..

Взгляды Таиссы и Вернона встретились, и Таисса вдруг ощутила, что боится того, что Вернон сейчас скажет. Одно слово, одна догадка – и..

Но Вернон покачал головой, и Таисса с облегчением увидела, как его лицо принимает знакомый легкомысленный вид.

— Получается плохо. Я-то надеялся, что сразу пойму вообще всё. Кто, почему, зачем.. В конце концов, я же не твой почтенный предок, которого слепит свет. У меня, прошу заметить, есть мозги.

Таисса беспомощно улыбнулась.

— Наверняка. Но что там ты имел в виду про Дира?

— Догадки. Просто кусочки головоломки, которые торчат в разные стороны. И сдаётся мне, не стоит пока делиться ими с тобой. Не здесь.

Сверху тоскливо крикнула чайка, и у Таиссы вдруг появилось то же ощущение, что и прошлой ночью, когда она целовала Вернона. Не тень, даже не грёза – образ. Словно её, маленькую и хрупкую, держит на ладони весь мир. Держит, пытаясь оградить от опасного знания. И Вернон, интуитивно чувствуя это, следует за чьей-то невидимой волей.

Вернон помолчал.

— Если я прав, у твоего Светлого большие проблемы. И мы ничем не можем ему помочь.

— А если неправ?

— Тогда он всего-навсего в смертельной опасности, – махнул рукой Вернон. – Ничего особенного.

У Таиссы вырвался нервный смешок.

— Расскажешь подробнее?

— Нет.

— Почему? – всё-таки спросила Таисса.

Серые глаза неотрывно смотрели на Таиссу. Глаза Вернона, который стоял под небом будущего рядом с ней, живой и настоящий.

И одновременно его больше не было.

— Потому что некоторые вещи, – негромко произнёс Вернон, – прежде чем они случились, сказать невозможно.