Прощание Тёмного принца

— Кто знает? – Майлз повернулся к ней. – Ты что-то хочешь спросить?

В его лице и фигуре Таисса всё сильнее видела его возраст, но главной переменой в отце Вернона было не это. Майлз казался.. спокойнее. Увереннее. У него была семья, и он помогал защищать мир от аномалий – аномалий вроде самой Таиссы. Не было больше битв, в которых ему нужно было отчаянно бороться, убивая людей. Не было совершения зла, которое Майлз когда-то считал необходимым, от которого столь многие пострадали..

Таисса не знала, можно ли было сказать, что Майлз ушёл безнаказанным. Ведь все эти годы..

— Майлз, в тебе до сих пор живёт нанораствор, – запнувшись, сказала Таисса. – Ты не свободен до конца, верно?

— Бываем ли мы до конца свободными? – пожал плечами Майлз Лютер.

— Я серьёзно.

Майлз смерил её неожиданно пристальным взглядом.

— Хорошо, я расскажу, – произнёс он. – Прислушайся к себе. Ты веришь, что в тебе живёт свободный выбор. Миллион Таисс в тебе – каждую секунду. Какую из них ты выбираешь?

— Я выбираю.. – Таисса заморгала, не понимая его до конца.

И поняла.

— Я выбираю Таиссу сейчас, – наконец сказала она. – Я сейчас – это мой выбор. То, что я думаю и что я делаю.

— Именно так. – Майлз чуть улыбнулся. – Ты получаешь контроль над собой – но только пока ты выбираешь себя сама.

— А если меня одолеют сомнения и неуверенность?

— Это будут твои сомнения и твоя неуверенность. Твоё понимание, что ты ответственна за свои действия. И не можешь позволить себе перестать думать.

— Звучит так, словно ты почти рад нанораствору.

— От него невозможно избавиться, спасибо Александру, – в голосе Майлза впервые прозвучала горечь. – Но благодаря Элен я получил лучший из исходов.

Его взгляд сделался глубже, пронзительнее. Таким, словно Майлз хотел сказать ей что-то неизмеримо важное, но не мог.

Потому что будущее ещё не наступило.

— Ты поймёшь, – наконец сказал он. – Когда встретишь Великого Светлого, ты не сможешь не понять.

— У Великого Светлого нет нанораствора, – проговорила Таисса.

— У него больше нет и человеческого тела. Только вечность, в течение которой он каждую секунду отступает от пьедестала, отказываясь становиться божеством. – Майлз помрачнел. – Как говорят его поклонники, он принял Источник в себя и стал воплощённым неуничтожением мира.

— Или его грядущим уничтожением, – тихо сказала Таисса.

— У человечества слишком много шансов уничтожить себя самостоятельно, чтобы пренебречь этим вариантом. Кроме того..

Майлз помолчал.

— Есть один вопрос, на который наш Великий так и не ответил мне. Ни через Элен, ни через Роберта. Возможно, он ответит тебе.

Серые глаза, такие похожие на глаза Вернона, смотрели сквозь неё отрешённо и печально. Совсем не похоже на взгляд того яростного Тёмного, который когда-то чуть не сломал ей руку.

— Какой вопрос?

Майлз Лютер невесело улыбнулся.

— Предотвращает ли Источник стремление уничтожить мир, гасит ли его? Или же Источник сохраняет личность, включая полную свободу воли, и каждый день, каждую секунду мы рискуем, что желания Великого победят его долг? Свобода воли означает, что он человек – и он несовершенен.

Они долго смотрели друг на друга.

— Я не знаю, узнаю ли я, – негромко сказала Таисса. – Но двести лет невмешательства – это уже ответ.

Майлз покачал головой.

— Даже через двадцать тысяч лет ответ не будет окончательным, девочка. Это единственное, в чём мы с Александром сошлись бы.

— Тогда будем верить в лучшее, – серьёзно сказала Таисса, протягивая ему руку.

Майлз кивнул, пожимая её. Таисса поймала вопросительный взгляд Вернона – и улыбнулась.

«Иду», – шепнули её губы.

Внизу медленно проплывала Земля.

Таисса прислонилась к окну, забыв про недоеденную тарталетку в руке. Вкус был необыкновенным, и Таисса понимала, что больше не попробует подобное чудо никогда в жизни, но мысли постоянно уводили её в сторону от еды и далёкой застольной беседы.

— ..Не то чтобы я был коллективно назначен Стражем нашей реальности, но немножко есть, – доносился до неё от стола голос Вернона. – Предположу, что в прошлом я любезно и даже милостиво согласился на воцарение Великого. Так вот, давайте-ка я потребую у вас отчёта за эти двести лет. Это было зря? Есть повод пожалеть? Великий Светлый в этой реальности лишний или пусть живёт?

— Если побыть пафосной девицей вроде твоей любимой Таиссочки, ответом будет всё человечество, – отозвалась девочка. – Человечество есть? Есть. Значит, предохранитель работает. Хотя ещё лучше иметь предохранитель на предохранитель. Вроде нас.

— А где тогда предохранитель на вас, дорогие потомки?

— Опять же всё человечество, – вступил голос Майлза. – Замкнутый круг, сын. Именно оно породит одиночек, которые борются за то, чтобы всё продолжалось.

— Будь она здесь, Леандра бы снизила градус пафоса и напомнила бы про секторальное самоуправление, механизмы налогового контроля и координационные советы, не говоря уже о Конгре.. – Роберт оборвал себя. – Ах, чёрт!

— Значит, Конгресс существует и продолжает радостно действовать всем на раздражение, – ехидно отметил Вернон. – Ну надо же. Спасибо за новости, братец.

Таисса улыбнулась, продолжая глядеть на звёзды. В разговор ей вступать не хотелось. Вернону нужно было побыть с отцом и братом, но она..

Кто она сейчас?

И кем был тот, кто не вмешался и позволил ей умереть?

Таисса поджала ноги на диване, глядя на звёзды. Вопрос Майлза не шёл у неё из головы.

Кем является Великий Светлый? Помощью, защитой от уничтожения мира – или угрозой, нависшей над человечеством? Охраняющей ладонью или далёким светом, который рано или поздно станет мифом, уйдёт, потеряет последнюю связь с людьми?

— Говорят, что где-то далеко в горах живёт обычный человек, – раздался сверху голос Элен. – Берёт воду из колодца, учит детей в деревенской школе и совсем не разбирается в новой технике. Иногда встретившие его говорят, что у него Светлая аура, иногда клянутся, что никакой ауры не было. Но в той деревне, где он живёт или жил, люди болеют и умирают не чаще и не реже, чем без него.

— Наблюдатель.

— Простой житель деревни. И чаще всего совсем не Великий Светлый. Просто врач или учитель, который живёт своей жизнью на отшибе. Но он рядом, если он бывает по-настоящему нужен.

Элен села рядом с ней.

— По крайней мере, – мягко сказала она, – человеческая его часть.

Их взгляды встретились.

— Думаешь, он..

Ладонь Элен накрыла ладонь Таиссы.