Прощание Тёмного принца

— Ты узнаешь совсем скоро, Таис. Не торопись.

Таисса отставила тарелку на столик, который вырос словно из-под земли. И положила голову на плечо Элен.

— Помолчи со мной, – попросила она. – Пожалуйста.

Элен молча обняла её за плечи.

Её. Таиссу. Настоящую Таиссу. Она – это она. Таисса судорожно выдохнула.

Когда случилась её первая ночь с Верноном, когда она не была собой, когда нанораствор сделал её марионеткой, Таисса была счастлива. И – жестоко несчастна, раздавлена, растеряна и полна горя, когда свободная воля к ней вернулась.

Ни Таисса, ни Вернон не вспомнили ту ночь сегодня, стоя в весеннем лесу. Но та ночь была, и были последствия, и была маска самозванки, за которой Таисса укрылась, пытаясь пережить шок и горюя от потери Элен. Маска, которую Таисса сняла лишь недавно.

Что будет с ней сейчас? Как она будет горевать о Таиссе, потерянной в храме? И принадлежит ли эта потеря ей?

Ведь она жива, она настоящая, и она существует. Таисса коснулась горла свободной рукой и почувствовала биение пульса. У неё есть она сама, у неё есть будущее, и она получила невообразимый, невозможный подарок – встречу с Элен и ещё немного времени с Верноном.

У неё свой путь, как сказал Вернон. Своя дорога и свой выбор.

..Выбор, которой ей не дали сделать. Она просто – осталась.

Таисса зажмурилась. Почему она не может взять и забыть?

— Я рассказала кому-нибудь? – проговорила она. – Я рассказала тебе?

Рука Элен на её плече не сжалась и не упала. Она просто была.

Таисса открыла глаза. У отражения в стекле было её лицо. Её глаза и её губы. И отражение Элен рядом не давало ни малейшего повода усомниться, что на диване сидели они обе.

Но Таисса по-прежнему видела..

..Не вполне себя.

— Александр спас нас, ты знаешь? – произнесла Таисса вместо того, чтобы произнести вслух эту мысль. – Он привёл Лару в храм и подсказал ей забрать Источник, и уже там Лара заколебалась и не остановила меня, хотя могла. В итоге Тьен появился и помог Ларе уйти и освободить невинную девушку. И.. нам не пришлось никого убивать. Вот только я.. одна из меня.. ушла. Я раздвоилась – и осталась одна.

Таисса сглотнула и посмотрела на Элен. И увидела в её глазах понимание.

— Я вернусь и встречу Лару снова. Но.. встречу ли я себя.. ту себя.. снова?

Элен коснулась её волос.

— Ты не спрашиваешь, встретишь ли ты меня снова.

— Я боюсь узнать, – просто сказала Таисса. – Я не хочу такой определённости.

Элен еле слышно вздохнула. Сердце Таиссы заледенело.

— Мы.. больше не увидимся, да? Когда я вернусь?

— Таис, каждая строчка, написанная тобой, будет адресована и мне тоже. Каждый день ты будешь знать, что я есть, а Роберт и Майлз, как и я, помнят о тебе. Что мы тебя любим и ты любишь нас. Разве это так мало?

Таисса улыбнулась сквозь слёзы.

— Никогда не бывает достаточно, правда? Иногда хочется получить.. луч с Земли. В космос. В прошлое. Ко мне.

Элен обняла её крепче.

— Я знаю.

Они долго сидели в полутьме. Как долго, Таисса не помнила.

Кажется, она задремала, потому что, когда она проснулась, её голова лежала на коленях Вернона, а его рука гладила её волосы.

— Мы пойдём в спальню? – сонно спросила Таисса. – Или заночуем прямо в открытом космосе?

— Как хочешь, Таисса-вероятность, – в знакомом голосе слышалась ирония. – Но я предпочёл бы кровать.

Таисса повернулась и обхватила его шею руками.

— Ты ни разу не пожаловался на самочувствие. Неужели Майлз или Роберт всё-таки.. – Таисса запнулась, подыскивая слова, – подлечили тебя? Временно? У них есть что-то, что стабилизировало твоё состояние?

Вернон качнул головой.

— Не поверишь, но я понятия не имею. Братец молчит почище нашего Великого. Элен, когда я припёр её к стенке, упомянула, что один молодой Светлый – определённо не Великий – многим пожертвовал, чтобы я смог.. хорошо сейчас себя чувствовать, скажем так. И проговорилась, что это было одним из последних его поступков. Иногда думаешь, что основное предназначение юных и наивных Светлых – жертвовать собой и умирать молодыми, чтобы все остальные мучились чувством вины и сомнениями, где же ставить им памятник.

Его тон был лёгким, но за ним чувствовалась боль. Чья-то жертва оказалась напрасной. Слишком поздней. Нечто, стабилизировавшее Вернона здесь, но неспособное продлить ему жизнь дома.

— Это Светлые, – пробормотала Таисса. – Они жертвуют. А я.. – Она закусила губу до боли. Перед глазами вновь стояла тёмная стена храма вместо исчезнувшего энергетического туннеля. – А я способна ещё на это? Теперь, когда я снова Тёмная?

— Я предпочёл бы не проверять, – невозмутимо отозвался Вернон. – А то тебе только дай волю, Таисса-скоропалительность. Бери пример со своего деда – жертвует всеми и всегда, лишь бы всё шло по его плану, но сам как-то аккуратно старается в пропасть с разбега не прыгать, – в его голосе зазвучали ехидные нотки. – По крайней мере, без летающих тапочек.

— Когда-то он закрыл Элен собой, – возразила Таисса. – Александр тоже умеет жертвовать. Умел.

Какую жизнь он прожил, её дед? Неужели и впрямь не оставил Элен ни строчки? И что Таисса расскажет ему, когда вернётся? Что стала Светлой, потом Тёмной, и сама не понимает почему?

Вернон обнял её крепче, прижимая к себе.

— Это твой выбор, Таисса-непостижимость, – проговорил он ей на ухо. – Жертвовать или забирать, удирать или радостно нестись опасности навстречу – это всё твоё, радость моя. Самое замечательное в свободе воли – её невозможно отменить, какая бы аура у тебя ни была. И, кстати, насчёт ауры..

Его пальцы очень мягко коснулись её волос.

— Ты точно не понимаешь, как менялась твоя аура? Ни инструкций Совета, ни приказов от меня через нанораствор, помнится, тебе не поступало. По крайней мере, если тут ходит какой-то ещё Вернон Лютер, я буду весьма изумлён.

Таисса помедлила, прежде чем покачать головой.

— Я не знаю, – сказала она. – Майлз сказал, что в каждое мгновение миллион Таисс во мне делает выбор.. но, возможно, он излишне поэтично выразился. Может быть, есть простое объяснение, и я его узнаю? В будущем?

Несколько ударов сердца они молча смотрели друг на друга.

— Всё, – наконец решительно сообщил Вернон и подхватил её на руки. – Пора спать, пока мы оба не грохнемся с орбиты. Или не уйдём в паломничество спросонья, как твой приятель-жрец из храма.

Таисса распахнула глаза.

— Что?

— А тебе не сказали? Его не могут найти. Или потерял веру и собрался жонглировать апельсинами на детских утренниках, или пошёл писать мемуары.

— А ты что думаешь?