Страница 47 из 83
Глава 20
- Я посижу с Есей, не волнуйся, - приговаривает Паулина, зажигая церковную свечу и подливая маме еще терпкого красного вина. – Брат с собственных виноградников привез. Вино его винодельни! – гордо добавляет.
- Какие у тебя братья шикарные. – Мама пригубила. – Приятное послевкусие. Восторг!
- Ну что, с тобой сходить или ты сама? – Паулина мягко давит.
- Сама! – машет рукой мама. Смотрит на Есению, что снова занята с планшетом. Что-то рисует, внученька… Талант!
- Тогда поторопись! Скоро полночь! Все взяла?
- Да. И золото, и серебро даже. Все туда положила, - мама кивает на холщовый мешочек.
- Отлично. Закопаешь и через три ночи заберешь. А я пока молитвы почитаю. Иди, ступай с Богом. Надо лечить твоих девочек, снимать скорее с вас порчу. Черный морок как саван над вами! Действуй, пока не поздно! И никому не говори, слышишь! Ни одна живая душа не должна знать это место. Даже мне не говори!
- Поняла. – Мама накинула на плечи шаль. С тяжелым вздохом обратилась к Есении:
- Внуча, я отойду на минут пятнадцать. Ты с тетей Паулиной побудь, ладно?
- Хорошо, - девочка кивнула. – А мама звонила? Как ты вернешься, давай ей наберем?
- Звонила. Перезвоним позже! На работе она! Ну играй, занимайся, я скоро вернусь!
Темнота сковала пространство.
Мама отошла от светящегося огнями дома соседки и по узкой тропе направилась на окраину дачного поселка. Там за оградой старого заброшенного дома густой пролесок, а за ним сразу погост. Лучшего места чтобы схоронить добро и не придумаешь.
Шла, шаркая по сырой после дождя земле и постоянно оглядывалась. От нервов постоянно, казалось, что за ней кто-то идет, даже звук тяжелых шагов слышала. Мерещилось что ей в спину смотрят и дышат.
В очередной раз испуганно обернувшись, оступилась и подвернула ступню. Боль сковала лодыжку, а из глаз брызнули слезы.
Надо же. Плакать по жизни – не ее конек.
А тут…прорвало.
Никак иначе все это происки темной силы, что сгустились над ней и ее семьей черными тучами. Ну ничего, сейчас она встанет на путь избавления от плохого.
- Прочь дурные мысли, дурные вести, дурные силы! – прошептала, садясь на колени у старого дуба. Копнула маленькой огородной лопаткой твердую землю. А потом еще и еще.
Скоро образовалась приличной глубины ямка. Бросила туда холщовый мешок, и тут же закопала.
Обратно не шла, а летела. Даже боль в ноге не мешала. С плеч словно груз свалился. Яркая луна заливала небо. Полночь. Она на дороге новой жизни!
… Паулина сидела за столом. Пила красивое рубинового цвета вино.
- Все! Как заново родилась! – заявила мама с порога. И скинув шаль, уселась за стол. Даже руки не помыла, казалось, что ни одна зараза ей больше не страшна. – Выпьем, подруга за сделанное ело! Чтобы я без тебя делала!
Паулина плеснула ей вина. Благородно кивнула, расправив плечи.
Еще час они дегустировали вина. Потом Есения уснула на диване, и хозяйка дома запретила тревожить ребенка. Сама лично перенесла девочку в свою спальню и укрыла одеялом. За что мама была ей благодарна.
Пол ночи она слушала как будет лучше, как изменится ее жизнь. Мечтала и проецировала свои желания. И к середине ночи так воодушевилась, так уверовала, что когда приехал Роберт, брат Паулины, не глядя подписала протянутый ей листок.
- Расписка, что деньги даются на три дня. Формальность! – взмахнула рукой соседка. Снова подлила вина. – Как и договаривались – ты понарошку сейчас избавилась от всего! Обнулилась и все старые проблемы ушли.
Через три дня новая жизнь настанет!
- В безветренные дни можно плыть до самых буйков и видеть дно. – Говорит он, держа меня крепко за руку, когда мы спускаемся к морю. Его дом практически у кромки обрыва и ночью я слышала, как завывал ветер и шумело море. Кажется, был настоящий шторм! А еще с утра прошел слабый дождик, но земля все равно еще влажная, хоть и солнце жарит уже нестерпимо.
На часах десять часов утра. Я сонная и немного разбитая. А он как обычно бодр. Тащит меня за руку – по его планам нужно искупаться в море.
- Вода ледяная! – выдыхаю, едва мои ступни касаются морской воды.
Вмиг покрываюсь мурашками. Тру свои плечи ладонями. Волны накатывают приличные и ледяные брызги оседают на моем теле. – Она холодная! – снова повторяю очевидный факт.
Он стоит рядом и в задумчивости кусает губы.
Смотрит на горизонт. Волны накатывают одна за другой. Клубятся белой пеной у наших ног и заход в воду не самый чистый. Ночной шторм прибил к берегу миллионы мелкого мусора.
- И грязно! – морщу нос.
Какая я вредная стала! Это все ПМС. Я не виновата.
- Вижу, - кивает и все-таки стаскивает с себя майку.
Кошусь на его торс. Желание тут же накатывает на меня, не хуже этих волн. Еще немного и буду такой же бесноватой, как это утреннее море.
- Жеребец! – выдавливаю из себя недовольно. – Кабан!
- Чего? – усмехается он. – Ты такая дерзкая стала! Давай, не обзывайся!
- Ага, дерзкая! – хмыкаю и вдруг тоже тяну свой короткий сарафан вниз. Снимаю его и откидываю подальше на гальку.
И что вот я творю? Никак это его аура на меня так действует!
- Кто смелее? – подначиваю его. – М-м?
Он рычит, раздувая ноздри. Ну проигрывать вообще не в его правилах.
- Ну давай, мелкая, погнали!
Задыхаюсь от возмущения – чего это я мелкая? И делаю резкий шаг в воду. А потом несусь через волны по воде и ныряю с головой.
Он где-то рядом, слышу всплески воды.
Выныривая, стучу зубами, но его рядом не вижу. Кручу испуганно головой, захожу чуть глубже, а потом рвано кричу, уходя под воду.
Ах, черт, он же меня предупреждал! Пару метров и в воде крутой обрыв!
Барахтаюсь в воде, только сейчас воспоминаю что плавать кроме как по-собачьи больше никак не могу. Но водный поток такой сильный, что меня уносит на дно с неведомой силой. Тянет так, что я не могу всплыть и сделать глоток спасительного воздуха.
Перед глазами проносятся картинки – лицо младенца Ясечки, ее первые шаги и улыбка, потом как она в детский сад идет, как бежим с ней на линейку первого класса, опаздывая, да под проливным дождем. Наши зонтики выворачивает от ветра, и мы смеемся, понимая, что уже промокли насквозь.
Что же я за мать такая?
Наверное, плохая была мать.
- Сдурела?! – орет он на меня, когда, подцепив рукой, вытаскивает на поверхность.
Откашливаюсь, выплевывая воду, дышу хрипло с открытым ртом. Открываю глаза и обвиваю руками и ногами его тело. Вцепляюсь в него как в спасительную соломинку.