Страница 83 из 83
Глава 39
- Из самолета наберите мне! – Машу рукой на прощание маме и дочке, когда они уходят в зону контроля. Смахиваю с лица слезы. Мне будет их не хватать, но я рада, что они отдохнут.
Уже на выходе из аэровокзала, звонит телефон.
Неизвестный номер. Думаю, что это может быть он и сердце заходится в учащенном ритме, выдыхаю нервное:
- Да?
- Звонит следователь, добрый вечер, Арина.
- Ах, да, здравствуйте! – расслабляюсь и как будто расстраиваюсь.
- Мошенница Паулина задержана! – торжественно объявляет он. – Скоро предстанет перед судом!
- Отличная новость! – выдыхаю. – Наконец-то ей воздастся по заслугам! У нас и по квартире суд назначен!
- Отлично! Ваши показания у нас есть, дело на нее заведено давно, там целый том собран. Поэтому не затягиваем и передаем прокурору. Суд уже в эту пятницу. Мы вас пригласим!
- Будем. Все скажем, как было! Спасибо!
Возвращаюсь домой и обнимаю папу. На душе тяжко и я пока не знаю как сбросить этот груз.
Следующая неделя летит как скоростной экспресс. Он не звонит, зато мелькает по телевизору. У него выступления. Обманщик!
А у меня: суды, явки, показания. Бегаю как прокаженная. Купила худи с капюшоном и подумывала даже перекрасить волосы, потому что пальцем в меня тычут теперь все кому не лень и повсюду. Ажиотаж – кошмар!
Зато замечаю тенденцию – теперь смотрят не с отвращением, а с завистью, а случайные встречи с соседкой и парой знакомых со школы и вовсе удивляют цинизму людей. Родительница Есеной одноклассницы расплывается в улыбке, замечая меня, поет дифирамбы, словно набиваясь в подруги.
В школьном чате тоже ажиотаж – все просят меня решить что-то со школой, как будто у меня власть есть и спрашивают куда мы в случае чего переводимся. Хотят дружить.
Читаю. Ничего не отвечаю. Пусть считают, что я зажралась.
Плевать!
Меня это все бесит и удивляет.
Суд над Паулиной освещает пресса и ко мне вновь цепляются. Журналисты раздувают из мухи слона и мое лицо вновь на первых полосах прессы. Заголовки теперь не обидные, даже забавные: невеста будущего мэра из простого народа и обманута мошенницей!
Радуюсь, что мама и дочь далеко. Не вникают. Отдыхают. Они такие загорелые и довольные. Присылают мне фотографии и каждый вечер звонят. А я провожу вечера за чаепитием с папой, который стал бодрее и активнее – дорогие лекарства и дорогие же врачи ему помогли. Он словно заново родился. И в один из дней, когда в шахматной партии с ним терплю неудачу, на пороге появляется незваный гость.
Слышу его тяжелые шаги. И замираю. Вскидываю голову.
На Александре голубая рубашка и голубые же джинсы, а в руках торт и цветы – желтые розы.
- Как ты…здесь? – задыхаюсь от возмущения. А сама рада. Внутри огонь, возвращающий к жизни. Господи…
После того интервью прошла неделя. Я заблокировала его номер, потому что с предвыборной гонки он не снялся, напротив развернул новые дебаты – народ его вдруг полюбил. Он же как оказалось честный и тоже человек, у которого есть свое счастье. И мне все стало понятно.
- Ты исчезла с радаров. Моих. Личных. Не отвечаешь. Как это понимать? – басит требовательно.
Подходит внаглую ко столу и жмет руку папе. Знакомятся. Папа рад. Он хоть и молчун у нас, но не дурак и не слепой и не глухой – в курсе всего происходящего. Просто не осуждает никогда. Всегда молча рядом.
- Чаю нальешь дорогому гостю? – спрашивает. И взгляд его, как и голос смягчается. Берет меня за руку, сжимает. Вручает букет.
- А с чего это он дорогой? – хмыкаю. Но к чайнику руку тяну. И цветы нюхаю.
- Желтые розы к расставанию, - замечаю.
- Плевать! Этому не бывать. Моя женщина – только моя.
- Смешно.
- Я думал, ты все знаешь. Я же на весь мир заявил об этом!
- О твоей любви?
- Именно.
- Ах, Саша! – ставлю перед ним кружку. – Вот если бы ты лично сказал, а не для пиара. И ведь даже не предупредил! Меня журналисты тут одолели!
- Так я хотел сказать, но задержался в городе Н., потом в городе М. Но вот я здесь!
- И? – вздернув брови на лоб смотрю на него.
А он смеется и, качнув головой произносит:
- Люблю! Глупышка моя! Сюда иди!
***
Выборы проиграны. В три процента голосов, но он не печалится. Уходит в министры культуры, как и хотел. А я еще мы переезжаем в его большой дом. И мама с папой неподалеку. Квартиру нам не вернули, новый хозяин купил ее за свои средства, а подпись мама сама лично ставила, хоть и не знала подвоха.
Но зато Паулине дали пятнадцать лет за мошенничество в особо крупном размере. И мы в принципе таким раскладом довольны – на суде так много потерпевших было, что…Бог ей судья. А суд уже свой приговор вынес.
Школу снесли. Но Есения идет в новую, рядом с нашим новым домом. И дочка довольна, потому что новая учительница милая и добрая, а школа новая – с бассейном и множеством кружков.
Но есть еще новость. Сегодня я стану его официальной женой. Та-дам!
Он предложение мне сделал, когда мама с дочкой вернулись с санатория. Прикатил внаглую и закатил пир во дворе – шампанское, шашлыки, на зависть всем соседям, потому что я отказывалась уезжать из дома. А уж когда я, заливаясь как дура слезами, сказала «да», повез нас всех в ресторан. И гуляли мы до утра. Как семья – все счастливы и довольны.
И вот сейчас мы в Новороссийске, на его малой родине, на вершине той самой горы, где было наше свидание. На Есении платье пушистое и белое, на мне тоже белое, но легкое и струящееся. И мы с ней так волнуемся…Я глажу живот, которого еще не видно, но мы уже с Сашей знаем, что у нас будет сыночек. Маленькая копия нас двоих!
Выездная регистрация только для своих – мои родители, дочка и несколько его лучших друзей с женами.
Под аркой из живых цветов, под аккомпанемент саксофона, окружённые морем и морским воздухом нас объявляют мужем и женой. Он надевает на мой палец кольцо. Целует и прижимает к себе. А потом поднимает на руки Еську и кружит ее и я слышу их смех, что теплой рекой скользит по венам.
Я счастлива! Благодаря и вопреки всему.