Страница 25 из 83
Платье сильно в обтяжку. Кручусь. Раздумываю попросить размер больше, но отметаю эту мысль. Грудь кажется больше. Талия на месте, животик лишь слегка торчит, а попа. О, это просто мед! Пока обтянута так сексуально, что я сейчас сама себя хочу.
- Беру! – выдыхаю. – Ножницы есть? Отрежьте ценник, я ухожу сразу в нем!
… На митинг приезжаю вовремя.
Народу немного, от силы человек пятьдесят. Все в темном и мрачном, как на трауре. Я одна светлым пятном разбавляю атмосферу. Протискиваюсь в самую середину и слушаю шепот голосов. Все нервничают и переживают. Настроены по-боевому и даже агрессивно. Заражаюсь этой негативной энергией и тоже злюсь.
Представители власти опаздывают. Сначала на десять минут, потом на двадцать, а когда переваливает за тридцать, нервничаю – на работе меня по голове не погладят. Я и так подменилась с напарницей, и не думаю, что ей в радость составлять букеты за меня, которых с утра обычно очень много.
Вздыхаю, уже намереваясь покинуть сие мероприятие, как во двор школы заходят люди в костюмах.
Директриса бежит к ним навстречу. Заискивает, краснея. Она и за митинг и против, уверена, что ничего не изменить и все предрешено. Но попытаться что-то изменить все же отважилась.
Вижу тетку в сером брючном костюме, за ней еще одну помоложе в вычурно красном, долговязого мужика в черном костюме тройке, словно он жених и наконец…Александра.
Он замыкает процессию, вышагивая твердым и властным шагом.
Максимально серьезен. Даже суров.
Слушает что ему говорят и чуть заметно кивает.
Народ беснуется раньше времени, и толпа вокруг меня идет рябью. Гомон голосов усиливается. Прочищаю горло и тоже бубню:
- Не закрывайте школу!
Уже кричат все вокруг.
- Почему наши дети должны ездить в соседний район?
Кусаю губы, видя его. Он поднимается на крыльцо школы. Красивый. В строгом костюме. Настоящий чиновник.
А день назад он был моим молодым и страстным любовником.
Мотаю головой, прогоняя наваждение.
Он обо мне, наверное, больше и не вспомнит.
Стоит, смотря в толпу. Слушает, но не говорит ни слова.
Под подошвой его дорогих ботинок разбитые ступеньки, по которым мои ножки бегали с семилетнего возраста. А потом в семнадцать я стучала по ним же каблучками, получая аттестат.
Нет, школу не отдам! Моя дочь еще не доучилась!
- Не забирайте у детей школу! – кричу.
- Товарищи, - орет молодуха в красном, стоя рядом с ним. – Двести учеников на всю школу – это же смешно!
- Скажите прямо! Под застройку коттеджей земля нужна, а бедных детей без школы оставляете! Позорники!
Александр хмурится.
Красивый, сатана!
Аккуртаная щетина, темные брови, ясный пронзительный взгляд.
Белая рубашка. Под ней мышцы. Я трогала его плечи руками…
Ощущаю его запах. Одеколона. Тела. Немею от тоски.
Мой Саша…
Но ведь если он здесь, то от его решения многое зависит?
Делаю глубокий вдох и делаю шаг вперед, бесстрашно крича:
- Пожалуйста! Дайте детям доучиться!
Он замирает, скользя по толпе взглядом. Замирает на мне. Останавливается. Впечатывает строгость глаз. Прожигает.
Немею! Горю! Плавлюсь!
Смотрит. И мне кажется – мучительно долго.
Выдыхаю, а он говорит:
- Арина, идите сюда, подойдите, пожалуйста, ближе.
Все охают, смотрят на меня удивленно: откуда он знает обычную мать одиночку – читается в каждом взгляде.
Краснею, вытирая влажные ладони о платье и когда толпа расступается, послушно иду к нему.
Он окидывает меня таким жадным взглядом, что мне кажется все ВСЁ понимают.
Реакция на меня отражается всего на мгновение, но я успеваю ее и заметить, и ощутить. И мне кажется, то новое платье делает свое дело.
Довольно выдыхаю, поднимаясь по ступенькам и останавливаюсь на две ступени ниже него. Смотрю на него снизу-вверх и мир вокруг теряет очертания.
Его почти такой же взгляд я уже видела, когда стояла перед ним на коленях. И мы оба были обнажены. И заведены.
Ноги сводит судорогой, низ живота истомой. Не знаю, почему я такая грешная, но мне вновь хочется повторить все, что мы делали!
- Повторите, Арина! – произносит он и я на миг теряюсь, краснея.
Не сразу соображаю, что повторить он просит не минет, о котором я вспоминаю, а слова, что выкрикивала, и не под ним – нет! – а в толпе минутой назад.
- Ах, да, - выдыхаю томно.
Одна бровь его на секунду взметается вверх, но выражение лица остается нечитаемое.
Но он определённо на меня реагирует. Чувствую!
- Мы все здесь собравшиеся просим не закрывать и не сносить школу. В поддержку собрали подписи, их намного больше, чем присутствующих. Эта школа не в аварийном состоянии, она пригодна. Да, здание уже старое, но все нормы соблюдены и произведен капитальный ремонт. Я сама здесь училась и моя дочка тоже теперь здесь. Наши дети. Они здесь пошли в первый класс, познали радость первого звонка, нашли друзей, учителей отличных! А это сейчас тоже в новых школах не так-то просто. Здесь словно отдельный мирок, где наши дети получают знания, поют, танцуют, у нас отличные кружки. И как вы заметили, из-за того, что в школе всего двести учеников, все они как большая дружная и счастливая семья. Нам горестно, что наши детки не познают последнего звонка и выпускного в стенах родной школы. Что им придется переходить в другие учебные заведения, которые так далеко от дома…Неужели есть что-то важнее и ценнее детской улыбки и радости? Какой-то очередной торговый центр важнее? Или чей-то коттедж? Вокруг и так хватает этого добра, а старые школы с их энергией и теплом – не построить. Исчезнут навсегда! Я сама здесь училась, росла, познавала мир. Пусть наши дети тоже здесь вырастут?
Замолкаю. Смотрю в его глаза. Он в мои.
За моей спиной раздаются аплодисменты. Сама я поджимаю губы, на глаза наворачиваются слезы.
- Я вас услышал. – Произносит он, наконец. – Мы возьмём паузу. Но если честно, этот вопрос предрешен.
Оборачивается к директору.
- Пройдемся по школе?
Та кивает, и вся делегация идет ко входу.
На пороге он замирает и обернувшись, кивает мне. Мне!
- Арина, не отставайте. Хочу лично от вас все услышать.
Радостно взбегаю по ступенькам и захожу вместе с ним вовнутрь.
В проходе наши пальцы соприкасаются. Как бы невзначай. А может, специально.