Страница 38 из 70
Костюм безупречно-белого цвета, без единой складки, сидел на нём так, будто только что сняли с манекена. Усы, такие же пышные, но отливавшие чистым золотом вместо серебра, были ухожены с педантичной точностью. Аура являлась полярной противоположностью братской — она несла спокойствие, порядок, ясность и... лёгкую всепоглощающую скуку. Взгляд светлых, почти бесцветных глаз скользнул по залу, и показалось, что он скучает от всего этого хаоса.
Направлялся прямо к нашему ряду. Существа, сидевшие по соседству, вдруг засуетились и буквально растворились в воздухе, освобождая несколько мест. Подойдя, он остановился перед Аристархом. На лице не было ни улыбки, ни приветствия — лишь лёгкая тень интереса.
— Аристарх, — произнёс он. Голос напоминал братский — бархатный, глубокий, но без тёплых ноток, лишь ровная холодная мелодичность. — Вообрази, в Приреченске опять дефицит солнечных дней. Бюрократия, бумажная волокита... Отчётность по световому коэффициенту забуксовала в отделе небесной канцелярии. Сплошная неэффективность.
Замерла, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Это был Белобог — один из верховных боссов «Полуночника». Воплощение света, порядка и, судя по всему, не менее занудный бюрократ, чем его брат-близнец.
Аристарх не выглядел ни напуганным, ни удивлённым. Кивнул с тем же видом усталого понимания, с каким выслушивал жалобы лешего или оборотня.
— Знакомые проблемы, Валерий Иванович. А тут, как видишь, свой маленький хаос.
Жестом указал на сцену, где «Одноногие Аутсайдеры» как раз пытались исполнить синхронный пируэт, что закончилось падением трёх из пяти участников и дружным шипением.
Белобог — Валерий Иванович Белый — на секунду перевёл бесцветный взгляд на сцену, и в глазах мелькнуло нечто, напоминающее лёгкую боль.
— Да. Наглядно.
Затем взгляд упал на меня. Он изучал несколько секунд, и под этим пристальным вниманием почувствовала себя образцом породы под прицелом строгого судьи. Не враждебно, но и недружелюбно — просто констатация факта.
— Та самая Ксения, наш новый курьер?
Кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Камень Смотрящего в сумочке отозвался ровной спокойной пульсацией, но брошь-сова замерла, словно загипнотизированная.
— Брат рассказывал, — продолжил Белобог. Его голос, лишённый эмоций, сохранял лёгкое любопытство. — Надеюсь, растешь над собой? Интересно, во что же это всё выльется...?
Не стал ждать ответа. Слова повисли в воздухе загадкой. «Растёшь над собой»? «Во что выльется»? Что подразумевалось? Карьеру курьера? Пробуждающийся дар? Или нечто большее? От спокойного безэмоционального тона стало слегка не по себе. Не страх, а скорее лёгкий философский холодок — взгляд существа, измеряющего время эпохами и видящего тебя лишь мелким, но любопытным винтиком в непостижимом механизме мироздания.
Затем, не спеша, развернулся и плюхнулся на освободившееся кресло слева от Аристарха. Движение оказалось на удивление небрежным, почти человеческим, что контрастировало с ослепительной идеальной внешностью. Устроился поудобнее, сложил руки на коленях и уставился на сцену с видом человека, выполняющего неприятную, но необходимую обязанность.
Его появление внесло в нашу компанию странную ноту. Рядом с Аристархом, излучавшим спокойную человеческую теплоту, и мной, нервной и впечатлительной, Белобог казался глыбой льда. Но лёд этот не был враждебным — просто оставался иным, частью вселенского баланса.
Аристарх, заметив напряжение, наклонился и тихо прошептал, пока Белобог смотрел на сцену с выражением вежливого отвращения:
— Не волнуйся. Валерий Иванович редко появляется на таких мероприятиях. Он, в отличие от брата, терпеть не может хаос, даже управляемый. Но корпоративная культура обязывает. Должен же кто-то представлять «светлую» сторону руководства.
— Он... всегда такой? — прошептала в ответ.
— Почти всегда, — кивнул Аристарх. — Он — порядок, предсказуемость, свет. Без него всё давно скатилось бы в дикий неконтролируемый хаос. Но, как видишь, у порядка тоже есть цена. — Многозначительно посмотрел на неподвижную спину Белобога. — Иногда кажется... скучноватым.
В этот момент на сцене один из «Одноногих Аутсайдеров», пытаясь исполнить особо замысловатое па, оторвался от земли, пролетел по инерции метр и рухнул в барабанную установку с оглушительным грохотом. Зал взревел от смеха. Не удержалась и фыркнула.
Белобог, не моргнув глазом, повернул голову к Аристарху:
— Я всё-таки настаиваю на введении предварительного художественного совета для отбора номеров. Это безобразие бьёт по производительности. Пол-зала отвлекается от нетворкинга.
Аристарх сдержанно улыбнулся:
— Зато запоминается, Валерий Иванович. А в нашем деле запоминаемость — тоже ресурс.
Белобог ничего не ответил, лишь слегка вздохнул, словно смирившись с неизбежным злом. Снова уставился на сцену, где пытались восстановить порядок, и поймала себя на мысли, что его присутствие... не так уж и плохо. Оно привносило странное равновесие. После безумного веселья, воя оборотней и лести ведьм холодная упорядоченная аура становилась глотком свежего воздуха. Пусть и очень холодного.
Сидела рядом с ними — воплощением человеческой гибкости и любопытства и воплощением божественного незыблемого порядка. Чувствовала, как этот вечер становится чем-то большим, чем просто корпоратив. Настоящим посвящением — не только в мир магии, но и в его внутреннюю, абсурдную и строго регламентированную кухню. Глядя на профиль Аристарха, освещённый мерцающим светом софитов, понимала: нет человека, с которым хотелось бы разделить это посвящение больше, чем с ним.
Атмосфера в зале, и без того наэлектризованная присутствием Белобога, достигла кульминации. Под аплодисменты на сцену вытащили бедного Владислава Вампиловича для финального аккорда — награждения «Лучшего сотрудника месяца». Ведущий, весь в поту, но с сияющей от гордости улыбкой, объявил:
— И п-последняя н-номинация! «Л-лучший сотрудник месяца» за п-перевыполнение плана по парообразованию в общественной бане Зареченска — Банник Степаныч!