Страница 70 из 70
Шок от масштаба заговора оказался настолько оглушительным, что на мгновение перестало ощущаться собственное тело. Это уже не было личной местью или борьбой за выживание — открывалась несоизмеримо большая картина. Обретённая сила, победа над Лю Цзы внезапно показались детской забавой, песочным замком на берегу океана, где начинался шторм.
Взгляд упал на Аристарха. Его лицо стало пепельно-серым. Он знал. Что-то подозревал — и не сказал.
Аделаида же, напротив, выглядела почти довольной. Облизав тонкие губы, на которых не осталось и капли крови, она протянула со сладострастным шипением:
— Чернобог… Вот это интрига. Теперь становится по-настоящему интересно. И о-о-очень опасно.
Интересно. Пожалуй, если только это слово вообще применимо к концу света.
Оказалась пешкой в игре богов. Пытались сломать, чтобы нанести удар по самому светлому лику пантеона. Масштаб ошеломлял.
И тут внимание перехватила Аделаида. Пока мы переваривали новость, с ней происходила уже виденная метаморфоза. Стоя над телом Лю Цзы, она вдруг стала казаться закованной в ставший тесным спортивный костюм — не просто обтягивающий, а буквально трещащий по швам. Кожа, ещё недавно напоминавшая старый фарфор с паутиной трещин, разгладилась, стала ровной и почти живой, с лёгким соблазнительным румянцем. Морщины исчезли, черты лица смягчились и помолодели, став одновременно прекрасными и пугающими. А грудь… иссохшая, плоская грудь налилась, превратившись в пышные упругие формы, которые угрожающе намеревались вывалиться из приталенной олимпийки. Теперь передо мной стояла не дряхлая старуха, а соблазнительная женщина, от которой по-прежнему веяло ледяной могильной сыростью.
С наслаждением облизнув свои теперь полные алые губы, на которых не осталось и капли фиолетовой крови, она произнесла глухим бархатистым голосом, где по-прежнему змеилась древняя насмешка:
— Обожаю я всё-таки Приреченск. Никаких правил, делай что хочу… в разумных пределах. Ну что ж… Моя добыча.
С этими словами с лёгкостью, словно пушинку, подхватила обессиленное тело Лю Цзы и перекинула через плечо. Прежде чем шагнуть в тень, обернулась. Взгляд оказался одновременно благосклонным и ядовитым.
— Ксюша, мой вам совет, — слова падали, словно ледяные иголки. — Берите своего кавалера, идите к Чернобогу и отдайте амулет добровольно. Поверьте, ни один артефакт не стоит страданий. Тем более за такого… неприятного типа… как Ярило — он совсем не таков, каким его представляют в легендах.
Многозначительно скользнула взглядом по Аристарху, который напрягся, как струна.
— Да-да, Аристарх, и вы тоже не всё о нём знаете. Может, действительно всё решить обычным разговором?
С этими словами, сеющими в душу яд сомнения, шагнула в глубокую тень у стены и растворилась, унося с собой полуживую Лю Цзы и оставляя после себя лишь сладковатый запах ладана.
Мы остались одни среди разрухи. Ноги подкашивались не столько от усталости, сколько от тяжести открывшейся истины. Аристарх медленно подошёл и, не говоря ни слова, просто обнял. Это не был страстный порыв, а жест союзника, товарища по оружию — знак того, что в этой истории мы вместе. Прижалась лбом к его груди, закрыв глаза. Губы коснулись виска — коротко, твёрдо, словно печать. Обет. Договор перед лицом невероятной угрозы.
— Ффффууу! — шипение Васьки раздалось у ног. Он сидел, выгнув спину, с вздыбленной шерстью, изумрудные глаза прикованы к месту, где исчезла Аделаида. — Старая карга! Накормилась мясом и снова наряжается в чужую кожу! Не верьте ни единому её слову! Она сеет раздор — это её природа!
Вырвалась из объятий и подошла к краю крыши. Внизу за рекой лежал Зареченск, усыпанный огнями. Но теперь это был не просто город, а карта. Поле битвы, где решались судьбы богов. И находилась на этом поле не случайной гостьей, не жертвой, не курьером, доставлявшим оборотням шаурму без лука. Игроком.
Страха не осталось — его вытеснила холодная, взрослая ответственность. Тяжёлая, как свинец, но дающая опору. Подняла руку, сжимая медный амулет на шее. Подумала, что бы сделал дед… лучший курьер, которого видел Зареченск. И в кармане куртки почувствовала ответную ровную пульсацию. Камень Смотрящего. Он молчал, но его тепло стало знаком. Одобрением? Намёком? Он слушал. И, возможно, подсказывал.
Обернулась к Аристарху. Его лицо было серьёзным, в глазах — та же трезвая решимость, что родилась во мне.
— Ладно, — голос прозвучал ровно и спокойно, без тени сомнения. — Давай посетим офис «Полуночника». И предложим Чернобогу... беседу.
В кармане куртки камень Смотрящего пульсировал чуть сильнее, словно намекая, что это единственно верный ход на новой, страшной и бесконечно увлекательной карте мира. Ночная охота закончилась. Наступал новый день.
Конец.