Страница 39 из 70
Из-за кулис, пугливо озираясь, выполз маленький лысый человечек, закутанный в простыню, от которой тянуло запахом веника и влажного дерева. Существо оказалось настолько малозаметным и жалким, что, казалось, вот-вот испарится от страха под софитами. Банник Степаныч, судорожно теребя край простыни, приблизился к Владиславу Вампиловичу, который с пафосом вручил ему грамоту — лист бумаги, где чернила переливались, словно капельки воды на раскалённой печке.
— П-поздравляем! — прошепелявил ведущий, пытаясь пожать Баннику руку, но тот дёрнулся и чуть не уронил драгоценный свиток.
Зал разразился овациями. Даже Белобог на мгновение смягчился и кивнул с одобрением — план по парообразованию выполнен, порядок торжествовал. Улыбалась, наблюдая за этой сценой. Во всём этом присутствовал особый шарм. Магия магией, а квартальный отчёт оставался святым делом.
И в этот самый момент, когда аплодисменты начали стихать, с оглушительным грохотом, от которого задрожали стены, распахнулись главные двери актового зала.
На пороге, озарённый тусклым светом из коридора, стоял он. Дядя Петя. Участковый. Человек, знакомый с детства, вечно ходивший в растрёпанной форме, пропахшей дешёвым одеколоном и чем-то покрепче, всегда остававшийся добрым, всё прощающим алкашом.
Он стоял, слегка пошатываясь, и грозным взором обводил зал. Его взгляд скользнул по всему сброду, по Вампиловичу на сцене, по Белобогу в ослепительном костюме, по Аристарху и по мне. Но не увидел ничего из этого. Вернее, увидел, однако мозг, не заточенный под магию, интерпретировал происходящее по-своему — как сборище чудаков в дурацких костюмах.
— А ну-ка, тихо! — проревел хриплым прокуренным голосом, и эхо разнеслось по залу. — Шабаши тут устраиваете?! Уже четыре утра! Весь ДК ходуном ходит! Соседи жалуются! Расходитесь, а то пятьсот рублей штрафа с каждого рыла! Маски-шоу ваше закончилось!
Воцарилась мёртвая тишина, которую нарушал лишь писк окончательно сдохшего микрофона в руках Владислава Вампиловича. А потом начался абсолютный, тотальный хаос. Тот самый хаос, который не смогли вызвать ни конкурс лести, ни вой оборотней. Хаос перед лицом земной бюрократической власти.
Могучие тролли в растянутых футболках с визгом попрятались за портьерами, отчего те заскрипели и чуть не рухнули. Оборотни, чей вой недавно будил весь район, жались к стенам, пытаясь слиться с обоями. Вампиры аристократических кровей с гримасой ужаса отпрянули, словно дядя Петя был священником с распятием. Лесной дух, недавно жаловавшийся на бомжей, бесследно испарился, оставив на стуле лишь лёгкий запах хвои. Баба-Яга, мгновение казавшаяся окаменевшей, с неожиданной прытью юркнула под сцену, прихватив свой поднос с пирожками.
Владислав Вампилович, бледный как полотно, пытался что-то произнести в мёртвый микрофон: «Т-товарищ участковый! М-мы здесь... э-э-э...» Но голос его терялся в общей панике.
Сидела, не в силах пошевелиться, наблюдая, как мифические чудовища, повидавшие на своём веку немало, в ужасе разбегаются от одного-единственного нетрезвого участкового. Это зрелище оказалось самым сюрреалистичным за весь вечер. Абсурд достиг апогея.
И тут взгляд встретился с Белобогом. Он сидел всё так же прямо и спокойно, но в идеальных чертах читалось... не улыбка, а нечто, похожее на ироничную усмешку. Посмотрел на меня, затем на злющего дядю Петю, и сделал изящный, почти невесомый жест рукой в сторону участкового. Жест говорил красноречивее любых слов: «Это ваша территория, люди. Вы и разбирайтесь. Наша юрисдикция здесь бессильна».
Аристарх фыркнул на ухо:
— Видишь? Закон. Самая могущественная магия в человеческом мире. Даже мы ей подчиняемся. По крайней мере, внешне. Как-нибудь объясню про магический пакт...
Дядя Петя, тем временем, видя, что слова возымели действие, но «нарушители» не спешат расходиться, сделал решительный шаг вперёд.
— Ну что, я неясно выражаюсь? — достал из кармана потрёпанный блокнот. — Щас списки составлю! Пятьсот рублей с носа! А организатору — тысячу!
Владислав Вампилович испустил тонкий пищащий звук, очень похожий на свой микрофон, и без чувств рухнул за кулисы.
Нужно было что-то предпринять. И к собственному удивлению, поняла, что являюсь единственным человеком здесь, способным с этим справиться. Ну, почти единственным. Аристарх смотрел с безмолвным вызовом, явно давая понять, что это моя задача.
Глубоко вздохнув, поднялась и направилась к дяде Пете. Ноги стали ватными, но заставила их двигаться.
— Дядя Петя, — произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это я, Ксения. Помните, в пятом «Б» училась? Меня ещё бабушка один раз потеряла, вы из соседнего двора домой привели.
Он прищурился, всматриваясь. От него пахло, как всегда, — дешёвым портвейном и усталостью.
— Ксюш? Это ты? А ты чего здесь среди... этих? — мотнул головой в сторону зала, где нечисть затаилась в тени.
— Да мы тут... корпоратив, — соврала, сама поражаясь находчивости. — Коллеги. Художественная самодеятельность. Вот репетируем. Новый... перфоманс. Авангардный.
Дядя Петя почесал затылок.
— Перфоманс... А, это которые голые по сцене бегают? Ну, вы хоть не голые. Ладно... — Тяжко вздохнул. — Но тише, а? А то правда оштрафую. У меня план.
— Конечно, дядя Петя, — закивала. — Сейчас всё потихонечку разойдёмся. Обещаю.
Опустила руку в сумочку. Пальцы скользнули по тёплому камню Смотрящего и нашли кошелёк с хрустящими купюрами, всунутыми Лихом Одноглазым. Отсчитала пять тысяч и, многозначительно кхмыкнув, протянула дяде Пете.
Ещё раз неодобрительно окинув взглядом зал, он сунул блокнот обратно в карман, забрал купюры и, ворча «искусство, блин, понять бы ещё что это за хрень», развернулся и вышел, притворив за собой дверь.
В зале на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. А потом, словно по команде, нечисть начала медленно, с опаской выползать из укрытий. Послышались вздохи облегчения. Баба-Яга выбралась из-под сцены, отряхиваясь и бросая злобные взгляды в сторону выхода.
Стояла посреди зала, чувствуя себя одновременно полной идиоткой и героиней. Только что спасла Бал Нечисти от участкового дяди Пети — фраза, которую никогда не предполагала произнести даже мысленно.
Ко мне подошёл Аристарх. В его глазах светилось неподдельное веселье.
— Видишь? — произнёс он. — Иногда самый мощный оберег — обычное человеческое знакомство. Отлично сработано, Наследница.