Страница 24 из 70
— А заодно и с Наследницей познакомиться. Деда твоего помню… Кремень был. Непрогибаемый. Гляжу, и в тебе тот же стержень. Не сломалась. Не испугалась. Долюшку свою отыграла. Уважаю.
Медленно поднялся со своего абсурдного трона. Высокая, тенеподобная фигура казалась ещё больше, заполняя собой всё пространство зала.
— Бывай.
С этим словом он начал растворяться. Не уходить, а именно растворяться в тенях, что вдруг сгустились и потемнели. Его очертания поплыли, расплылись и исчезли, будто его и не было. Вместе с ним начала таять и свита — черти, ведьмы, кикиморы. Они не исчезали мгновенно, а словно стирались ластиком, становясь прозрачными и бесформенными, пока от них не остались одни воспоминания да лёгкий, неприятный холодок в углах комнаты. Не тронутым остался лишь мешок, одиноко стоявший у ножек стульчика.
В зале воцарилась настоящая, гробовая тишина. Пахло пылью, тленом и озоном, словно после сильной грозы. Медленно выдохнула, чувствуя, как дрожь в ногах наконец стихает, сменяясь глубочайшей, всепоглощающей усталостью.
Аристарх приблизился, и на его спокойном лице читалось нескрываемое уважение.
— Ну вот, — произнёс он, и в голосе вновь зазвучали привычные ироничные нотки. — Поздравляю с успешным прохождением обряда инициации… так сказать. — Кивнул в сторону мешка. — Забирай «долю». Кажется, ты её честно выиграла.
Взгляд упал на холщовый мешок, ставший причиной всей этой ночной круговерти. Внутри по-прежнему что-то тихо бренчало, но теперь этот звук казался не зловещим, а почти дружелюбным.
— То есть это… всё была просто проверка? — прозвучал вопрос, всё ещё не готовый поверить в произошедшее.
— И шутка, — добавил Аристарх, с лёгкостью взваливая мешок на плечо. — Древние, особенно такого уровня, обожают ритуалы и символизм. Он не украл мешок. Он его… изъял для проведения воспитательной беседы. А заодно посмотрел, на что способна новая Наследница. И, судя по всему, остался доволен.
Когда мы выбрались из заброшенного сада, ночь по-прежнему была тёмной, но уже не казалась столь враждебной. Где-то в глубине души теплилось понимание: только что перешла какой-то важный рубеж. Теперь была не просто курьером, которого кидает из одной странной ситуации в другую, а настоящим участником, игроком. И, кажется, меня только что приняли в игру.
Ночной воздух, пахнущий остывшим асфальтом и влажной травой, показался на удивление чистым и свежим после мистической духоты. Сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках и выровнять дыхание. Аристарх шагал рядом невозмутимый, будто мы вернулись с обычной прогулки, а не из логова праотца всех несчастий.
Он водрузил тяжёлый мешок в мои руки и ободряюще похлопал по спине, словно тренер после изматывающего матча.
— Ну вот, основную часть работы проделала, — в его глазах мелькнула привычная ирония. — Ладно, вернёшь поклажу уже сама, у меня этой ночью ещё дела найдутся. Не всем же по детским садам с призраками шастать.
Не успев и рта раскрыть для возражений, увидела, как Аристарх вскинул руки к небу, шевеля губами в беззвучном бормотании заклинаний. Воздух вокруг задрожал, заструился — и он начал растворяться. Это выглядело не так пафосно и пугающе, как исчезновение Вия, а скорее напоминало тающий в воде кусочек сахара. Спустя пару секунд на его месте осталась лишь лёгкая рябь в воздухе да слабый запах озона.
Так и осталась стоять одна на пустыре, с мешком в озябших пальцах, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. От накопившихся вопросов в голове стоял оглушительный гул.
— Стой! — почти крикнула в пустоту. — Мне кто-нибудь когда-нибудь объяснит суть всей этой мистической буффонады? И почему все так настойчиво величают Наследницей? Я ведь просто стала курьером, как когда-то дед!
Из ниоткуда, словно эхо, донёсся лёгкий, уставший голос Аристарха:
— Ой, Ксюх, потом… Всё потом…
Тишина сомкнулась окончательно. С глубоким вздохом вскинула мешок на плечо и побрела к своему «Логану». Машина встретила преданным скрипом двери. Забросила поклажу на заднее сиденье, и она звякнула — будто упрекая за долгое отсутствие.
Обратная дорога к общаге на Пролетарской показалась мгновенной. Снова поднималась по вонючей лестнице, но на этот раз не столько с неловкостью, сколько с невероятной усталостью и смутным удовлетворением. Постучала в ту же дверь под номером 54.
Дверь отворилась почти сразу. На пороге стоял Витёк, и его единственный глаз мгновенно выхватил мешок в моих руках. С ним произошла очередная метаморфоза: вся прежняя покорность и ужас испарились, сменившись жадным, почти детским возбуждением. Он выхватил поклажу, прижал к груди и забормотал:
— Долюшка… моя долюшка… вернулась…
Даже похлопал мешок ладонью, словно проверяя целостность содержимого. Но ни малейшей благодарности в мой адрес не последовало. Напротив, лицо вновь приняло привычное суровое выражение «авторитета». Сунул руку в карман застиранных спортивных штанов, вытащил толстую пачку купюр, перетянутую банковской лентой, и сунул её мне.
— Держи, отвяжись, — буркнул, избегая встретиться взглядом. — Пятьдесят кило. И чтоб я тебя тут больше не видел.
Застыла с пачкой в руке. Впервые клиент платил настоящими, живыми деньгами, да ещё так щедро. Обычно расчёт вёл «Полуночник», а чаевые представляли собой светящиеся грибы, защитный дёготь или медные колокольчики. Но тут же стало ясно: это не плата за доставку. Это был откуп. Плата за то, чтобы я, Наследница, со всеми своими связями и вниманием высших сил, больше никогда не появлялась на его пороге и не привлекала внимания к его скромной «доле». Он покупал себе спокойную, незаметную лихую жизнь.
Лишь кивнула, сунула деньги в карман куртки и, развернувшись, направилась прочь. За спиной дверь захлопнулась с громким, окончательным щелчком.
Спустившись к машине, устроилась за руль и несколько минут просто сидела, уставившись в лобовое стекло. Рассвет уже начинал заливать небо грязновато-розовыми тонами. Была измотана до предела, но внутри теплилась крошечная искорка удовлетворения. Не просто вернула груз — разрешила мифический конфликт, выстояла против давления древнего существа и прошла очередной, пусть и абсурдный, экзамен. Чувствовала себя уже не курьером, а кем-то бóльшим.
«Зареченск снова удивил, — мелькнула мысль, когда двигатель с привычным хрипом ожил. — Здесь даже лихо одноглазое ходит в застиранных трениках и платит наличкой. И почему-то… мне это начало нравиться».