Страница 70 из 76
Глава 19
Все утро я с громадным удовольствием занимался поточной бытовой ерундистикой. Сначала пришел электрик, который дрожащим от сдерживаемого гнева голосом потребовал решить, какой конкретно щиток менять в первую очередь.
— У меня же не сто рук! — возмущенно аргументировал он и, видимо, для достоверности показал мне обе ладони с въевшимся под ногти маслом.
— Согласен. — На всякий случай я даже пересчитал его руки: точно не сто.
Увидев, что к вопросу я отнесся предельно серьезно, электрик счастливо икнул и попытался сунуть мне под нос телефон с фотками щитков. Честно говоря, я так и не понял, чем один отличается от другого, поэтому ткнул куда-то влево и сказал твердым лидерским голосом:
— Этот!
— Вот это я понимаю, уже дело, итиегомать! — просиял электрик, посмотрел на меня с восхищением и упорхнул творить добро и нести свет людям.
Затем Алена Петровна принесла остатки описи.
— Сергей Николаевич, — прожурчала она, поправляя новую шерстяную шаль на плечах, — вот здесь надо подписать и вот здесь. Только дату не ставьте.
— Хорошо, — согласился я, подписывая, где велели, а затем спросил: — Как дела тут у вас?
Я-то сдуру спросил просто из вежливости: это как погоду сначала положено обсудить. Смолл-ток такой.
Но Алена Петровна радостно вздохнула и начала очень подробно рассказывать о том, какая бессовестная эта Тайра Терентьевна, что она все тряпки на лоскуты порезала и коврики теперь плетет, и что Александра Ивановна ее защищает. А им с тетей Ниной приходится потом выдумывать, где ветошь брать. И если бы не Чепайкин…
Я не знал, зачем на кухне санатория нужна ветошь. Но руководителю нельзя показывать некомпетентность, поэтому многозначительно покивал и сказал весьма компетентным голосом:
— Разберемся.
Алена Петровна очень обрадовалась и торопливо утопала — видимо, делиться обнадеживающими новостями с тетей Ниной.
Затем выяснилось, что по одному из предписаний комиссии не подписан акт выполненных работ.
Дальше прибежала тетя Нина с требованием согласовать закупку, потому что Ева это делать отказалась. Я долго выяснял истинную подоплеку этого вопроса, пока не оказалось, что тетя Нина под шумок включила в смету праздничный завтрак по случаю крестин Борьки. А Ева все это дело просекла. Я посмеялся и посоветовал тете Нине вычеркнуть все это из счета санатория и сообщить сумму мне. Тетя Нина скорбно поджала губы, покачала головой и сказала, что такая благотворительность меня скоро разорит, но скрепя сердце просьбу выполнить согласилась.
После того как она ушла, ко мне ворвалась возмущенная, запыхавшаяся Тайра Терентьевна (явно ждала в засаде) и прямо с порога воскликнула дрожащим от несправедливости голосом:
— Ну как же так, Сергей Николаевич, как же так⁈
— Что не так? — испугался я. — Что случилось?
— Почему вы всегда верите только этой Алене Петровне⁈ Ее злостная аферистка Нинка подговорила, вот она и катит на меня теперь бочку!
— Какую еще бочку? — схватился я за сердце, не сразу разобравшись: в этот момент я как раз пытался вникнуть в акты выполненных работ по предписаниям Изотовой.
— А что плохого в том, что я отработанные тряпки в коврики перевязываю⁈ — уперла руки в бока Тайра Терентьевна и пошла на меня неотвратимым айсбергом. — Коврики создают уют, между прочим! Вот постелем их в ванном отделении — сразу красивее станет!
— Это будет негигиенично, — прозвучал из-за моей спины голос Александры Ивановны, которая тоже подтянулась с какими-то папками и теперь терпеливо ждала своей очереди. — В ванном отделении должны чистые полотенца выдавать, в том числе для ног. И никаких ковриков. Еще не хватало антисанитарию потом развести из-за мокрых тряпок. И так сколько предписаний Изотова выкатила…
— Да вроде не особо и жуткие эти предписания, — заметил я, перелистывая бумаги, — больше для видимости.
— Для видимости или не для видимости, а на каждый пункт ответ давать приходится! Сколько времени это все занимает! — отчеканила Сашуля категорическим голосом.
— Зато хоть от хранения препаратов они отстали, — усмехнулся я, — даже не указали в общем акте…
— Так что с ковриками? Мне не вязать больше, да? — чуть не плача, напомнила о себе Тайра Терентьевна. Губы у нее тряслись.
Мне стало жалко пожилую женщину, которая искренне хотела как лучше. Что делать, я представлял смутно, но при этом точно знал, что в лечебных отделениях никаких ковриков быть не должно.
К счастью, меня опередила Александра Ивановна, которая очень мягко сказала:
— А давайте коврики постелем в библиотеке. Альберт Каримович будет только рад. Так оно и уютнее: пациенты будут читать книги в креслах, а ноги — на теплых ковриках. И гораздо красивее будет.
— И то правда, — моментально расцвела улыбкой Тайра Терентьевна, но потом забеспокоилась: — Только давайте, Сергей Николаевич, вы сами Альберту Каримовичу это скажете, ладно? А то к нему Алена Петровна шастает, она его отговорит. А если вы прикажете, то ничего они нам не сделают! — С этими словами Тайра Терентьевна яростно потрясла морщинистым кулачком.
— Вива эль команданте Че Гевара! — усмехнулся я, в ответ тоже поднимая сжатый кулак.
Александра Ивановна тоже хихикнула и пробормотала:
— Свободу Анджеле Дэвис!
Мы с Тайрой Терентьевной изумленно уставились на нее. Сашуля покраснела, сделала невозмутимый вид и перевела разговор на то, что надо определиться с датой следующего клуба здоровья. Причем, скорее всего, придется провести еще и дополнительную встречу: слухи о клубе вышли далеко за пределы Моркинского района, к нам собирается нагрянуть делегация из соседнего, а местное управление здравоохранения хочет провести это как совместное мероприятие межмуниципального уровня.
Хитрая Тайра Терентьевна тихо слиняла, а я вытаращился на Сашулю, пытаясь понять, при чем здесь я. Но в конце концов решил, что если людям надо, то пусть.
Я махнул рукой, и Сашуля подсунула мне на подпись табличку с датами.
Затем из больницы пришла хорошая новость по Лапину: состояние его стабилизировалось, и срочного моего участия больше не требовалось. Потом Райка отписалась, что вышла в Чукше на работу и сейчас одна в амбулатории, но Венера оставила ей подробные инструкции, что и зачем делать, так что она справляется и пока все нормально. Более того, инициативная Райка решила отмыть одну из комнат — препараторскую.