Страница 69 из 76
— Договаривались не напрямую, а через социальные сети. Деньги перевели. Однако во время обыска нашли улику, которую исполнитель не догадался уничтожить. В общем, восстановили их переписку. Так что зацепка есть, но пока очень слабая. Теперь вопрос к вам: Карасев знает, что мы кого-то взяли?
— Не знаю, — честно сказал я. — Со мной он больше не разговаривает.
— Тем лучше. Пусть пока и не знает. Так что я вам сейчас опять ничего не говорил.
— Это понятно, — ответил я.
— Особенно Карасеву, — как и в прошлый раз, добавил следователь.
Я все-таки собрался идти ужинать и переоделся в спортивный костюм. А после ужина решил сходить и принять пантокриновую ванну. Пантокрин — это такой природный биостимулятор и адаптоген, его делают из пантов — молодых, неокостеневших рогов благородных оленей, а ванна с таким экстрактом снимает усталость, стимулирует организм и восстанавливает силы. Ведь дни стояли настолько напряженные, что расслабиться мне точно не помешало бы.
Подумав о себе, я провел самодиагностику.
Самодиагностика завершена.
Епиходов Сергей Николаевич, 36 лет.
Текущее состояние: удовлетворительное.
Системная оценка: сон прерывистый, недостаточный; головная боль напряжения; ЧСС 92, АД 142/90. Острых нарушений не выявлено. Ресурс восстановления снижен.
Рекомендации: прием пищи, сон не менее 7 часов. Стимулирующие процедуры нежелательны.
Ну да, с таким давлением пантокрин отменялся, он его поднимет еще выше. Так что попью теплой минеральной водички, ужин и спать.
И тут пришло сообщение. Я посмотрел на телефон, ожидая чего угодно, вплоть до самого плохого. Но это было сообщение от Райки.
«Все хорошо, Сергей Николаевич, — написала она. — Завтра зайду в отдел кадров, и Лида сказала, что сразу после оформления нужно ехать в Чукшу на работу».
«Молодец, Раиса! — написал я в ответ и послал ей смайлик. — Держи меня в курсе».
В ответ пришел улыбающийся смайлик с большим пальцем вверх.
Следующее сообщение было от Япара. Тот написал кратко:
«Старшие готовы обсуждать восстановление рощи».
Я ему написал в ответ:
«Отлично. Значит, будем обсуждать».
Отправив ответы, я улыбнулся: хоть какие-то дела за сегодня я все-таки решил. Ну что ж, теперь можно было поесть. Но не успел я дойти до двери, как вновь зазвонил телефон. Следователь. Я, видимо, ответил чуть более раздраженно, чем надо было:
— Что еще?
Следователь, не отреагировав на мой тон, спросил:
— Помните, я говорил вам про деньги?
— Конечно помню.
— Так вот, нам удалось установить происхождение части суммы.
— И кто же платил? — невольно вырвалось у меня.
Следователь, однако, не ответил. Он сказал:
— Я могу назвать только человека, через которого прошли деньги.
— И кто это?
— Япар.
У меня глаза на лоб полезли. Хорошо, что я стоял недалеко от кровати: сел прямо на нее.
— Насколько хорошо вы его знаете? — спросил следователь.
— Хорошо, — ответил я. — Довольно хорошо знаю.
И тут до меня дошло главное: если это действительно так, то Япар не мог хотеть уничтожения рощи. Во всяком случае, я не видел на то ни одной причины.
Значит, либо следствие пошло по ложному следу, либо я вообще неправильно представлял, зачем были устроены первые два пожара. Все это время я сидел и пытался понять, кто поджигал рощу, а надо было сначала задать главный вопрос: зачем кому-то понадобилось, чтобы все смотрели именно на рощу?