Страница 55 из 76
— Боря, ответь, зачем ты хочешь туда идти, к этой… старухе?
— Там хорошо, — наконец ответил он.
— Где хорошо? — не понял я.
— Там.
— Где именно?
Борька смотрел на меня, не моргая, и молчал.
— А что вы там с ней будете делать, Боря?
Он опять промолчал.
— Скажи, а раньше ты у этой бабушки был?
Борька молчал, долго смотрел на меня, наконец отрицательно покачал головой. И тут послышался голос Пелагеи:
— Он же сам хочет! Что ты ребенка мучаешь, йот еҥ, чужак!
— Я не мучаю его, — зло ответил я. — Я должен проверить и удостовериться, его ли это желание или навязанное.
И в этот момент за воротами послышался шум и хлопнула дверца машины.
Появился Карасев, а с ним несколько человек из общины, если точнее — четверо. Двое уверенно держались рядом. Одного из них я узнал сразу — это был Самат, который работал в бригаде Япара в санатории. Другого я тоже видел пару раз, он приходил к моим работникам. По-моему, звали его Петр. Остальные двое остались у машины.
Откуда Карасев узнал, что Пелагея здесь, да еще в такую рань, я понятия не имел. Ответа, возьмусь ли я за Смирнову, он от меня так и не дождался, а все равно приехал. Он приблизился, демонстративно миновав Пелагею, вошел во двор и громко сказал:
— Утро доброе.
У меня невольно вырвалось:
— Это смотря для кого доброе.
— Тебя не звали, Филипп, — прошипела Пелагея, которая так и продолжала стоять с той стороны ворот.
— Меня редко зовут туда, где я нужен, и тогда, когда нужен, — пространно ответил Карасев и встал рядом с Райкой, плечом к плечу. — Ребенка она тебе не отдаст, — жестко добавил он.
— Пусть сама мне это скажет, — люто ответила Пелагея.
Все взгляды скрестились на Райке. Та поежилась и сказала неуверенным, дрожащим голосом:
— Не отдам, слышишь?
— Подумай хорошо, Райка. Подумай, — прорычала старуха.
— Я уже подумала, — проблеяла Райка, ее аж трясло.
Пелагея перевела тяжелый взгляд с Райки на Карасева, и впервые за все утро ее лицо резко изменилось.
Она посмотрела на Петра и сказала:
— Что ж ты, Петр, так поступаешь? Забыл уже, как я твоего отца на ноги подняла? Али ты тоже против меня, а, Петр?
— Я… н-нет… — вскинулся Петр и глухо сказал: — Извини, Филипп. Не надо.
— Что не надо? — не понял Карасев.
— Я в это не полезу, — покачал головой мужик и торопливо отошел в сторону.
Еще одна женщина, которая стояла у машины, тоже опустила глаза. А третий мужик вообще сел обратно внутрь. Хлопнула дверца, и я понял, что Карасев контролирует общину авторитетом, а вот Пелагея — страхом.
Я запустил на Карасева эмпатический модуль, и, к моему облегчению, Система все-таки открылась:
Сканирование завершено.
Доминирующие состояния:
— Страх ситуативный (71%).
— Уверенность показная (63%).
— Решимость твердая (58%).
Дополнительные маркеры:
— ЧСС 98.
— Дыхание поверхностное.
— Мышечное напряжение плечевого пояса.
Кого он боится, модуль не сообщал, но гадать тут было нечего: выходит, глава общины тоже боялся Пелагею.
Старуха мелко захихикала:
— Ну вот видишь, не вся община твоя, Филипп Петрович. Ой, не вся…
Карасев насупился:
— А Борька вообще не общинный!
Женщина тоже не выдержала и торопливо села в машину, дверь хлопнула еще раз.
Тут, видимо, Пелагея поняла, что Райку уломать при такой куче свидетелей не получится, и моментально переключилась на Борьку.
— Борюсечка, — ласково просюсюкала она.
— Не отвечай, — сразу вскинулся я, положил руку Борьке на плечо и легонько сжал.
Пелагея проигнорировала мою реплику и продолжала ласково обращаться к мальчику:
— А чего ты боишься, Борюсенька? Скажи сам.
— Я хочу к бабушке Пелагее! — вдруг глухо сказал Борька и попытался выдернуть плечо из-под моей руки.
Райка дернулась было к нему, но я остановил и повернулся к Борьке:
— Скажи, почему ты хочешь к бабушке Пелагее?
— Надо, — бесстрастно ответил он.
— Кому надо? — мягко уточнил я.
— Мне.
— А зачем тебе к ней надо, Боря?
Он молчал.
— Боря, что ты там будешь делать?
Мальчик молчал.
— Боря, на сколько ты хочешь уйти к бабушке Пелагее?
Он стоял и смотрел на меня невидящим взглядом, не отвечая ни на один вопрос. И тут у меня появилась догадка: Пелагее почему-то необходимо получить формально произнесенное согласие, а вот причину она внушить не может.
И тогда я спросил по-другому:
— Если бы Пелагеи сейчас здесь не было, ты бы хотел уйти от мамы, от Полины с Андрюшкой, от меня? А кто же будет Пивасика стишкам учить?
Валера тихо мяукнул.
Боря молчал так долго, что я подумал, он уже не ответит, как вдруг прозвучал тихий голос:
— Нет.
— Ты не так спрашиваешь! — с ненавистью вдруг дернулась старуха. — Не смей!
А мне стало смешно:
— А как надо? Подскажите.
И тут по ее лицу я понял, что она проговорилась. Пелагея замолчала, аж отпрянула, и я впервые почувствовал, что нащупал именно то, что надо.
Чтобы перепроверить свою гипотезу, я посмотрел на Райку и очень четко, буквально чеканя слова по слогам, сказал ей:
— Раиса!
Она вздрогнула.
— Раиса Васильевна Богачева, посмотрите сейчас четко на Пелагею и скажите громко и связно: вы отдаете ей Бориса, своего сына.
— Н-нет, — ответила Райка тихо.
— Еще раз! Громко!
— Не отдам! — почти выкрикнула она, и плечи ее истерически затряслись в беззвучном рыдании.
— Я услышала тебя, — разозлилась Пелагея.
Но я уже повернулся к мальчику:
— Боря, ты сейчас хочешь уйти с Пелагеей?
Он перевел взгляд сначала на старуху, затем на мать, а потом на меня:
— Нет, — растерянно покачал он головой.
И Валера впервые за все время дернулся у него в руках. Борька автоматически начал поглаживать его, явно успокаиваясь. И тут я ощутил, что исчезло давление в ушах и навязчивое ожидание голоса Беллы.
— Ты между нами встал зря, чужак, йот еҥ, — прошипела Пелагея.
— Между кем? — насмешливо прищурился я.
Но Пелагея смотрела не на меня, а на Борьку:
— Не твое это.
Я пожал плечами и комментировать этот бред не стал.
— Ну и караульте, — сказала она. — Долго все равно не прокараулите.
С этими словами она развернулась и ушла.