Страница 56 из 76
После ее ухода словно какая-то пелена спала. Райка спохватилась и увела Борьку в дом, остальные так и остались стоять возле ворот, а я повернулся к Карасеву и оставшимся. После долгих и подробных расспросов выяснилось, что Борька не единственный ребенок, на которого нацелилась Пелагея. Она и раньше забирала некоторых детей у родителей, но только после того, как родители давали полное согласие. От таких слов у меня аж глаза полезли на лоб.
— А с какой целью она их забирала? — спросил я.
— Иногда на обучение, — пожал плечами Карасев. — Иногда на несколько дней. Некоторые родители сами потом говорили, что ребенку с ней лучше.
— Она старалась оставить ребенка у себя одного, без матери, — тихо дополнил из-за спины Петр. Все это время он простоял в стороне, а теперь подошел, но старательно прятал глаза. Уши у него пылали от стыда.
Я изумленно покачал головой:
— С ума сойти. Прямо как архетипическая баба-яга. И что же потом с этими детьми происходило? — спросил я. — Ну, когда они это так называемое «обучение» заканчивали? Где они все сейчас?
Карасев пожал плечами:
— Среди нас. В общине.
Я аж обалдел.
— Значит, если не отдавать Борьку, она ничего сделать не сможет? — подала тихо голос Полина.
Покачав головой, я сказал:
— Знаете, Полина Илларионовна, сегодня это сработало, но не факт, как так будет дальше. — Внимательно обвел всех взглядом и пожал плечами. — Поэтому охрану мы не снимаем.
Прохор Евграфович взял у Петра сигарету и закурил. Пальцы его при этом чуть подрагивали. Я посмотрел на него удивленно:
— Прохор Евграфович, а вы что, опять курите? Вы же вроде бросили?
Он как-то жалко улыбнулся и сказал, выпуская дым:
— Я тоже думал, что бросил.
Крестины прошли буднично. Народу в церкви, кроме нас, больше не было. Мы с Полиной, как крестные, Карасев и, как ни странно, Прохор Евграфович, а также Элен и тетя Нина, которая постоянно прижимала платочек к мокрым глазам, и, конечно, сам Борька. Райку, как мать, в церковь не пустили, ей положено было дожидаться за дверью.
Священник вел традиционный обряд, а я из-за недосыпа постоянно все путал: то не вовремя крестился, то забывал в нужном месте поклониться, то не повторял нужные слова, когда положено. Полина периодически меня подправляла, видя, что я совершенно не попадаю в такт.
Священник, заметив мои вялые попытки изображать из себя правильного прихожанина, понимающе усмехнулся:
— Вы крестный? — спросил он, словно в первый раз меня увидел, и мы вчера с ним об этом не говорили.
— Ну, наверное, я, — растерянно ответил я и, на всякий случай, перекрестился.
Он благословил меня и сунул в руки маленькую бумажную иконку Николая Чудотворца. На мой вопросительный взгляд он сказал:
— Охранит. Носи всегда с собой.
Я кивнул и сунул иконку в карман. Лишним точно не будет. После сегодняшних событий я был готов таскать в карманах весь иконостас, лишь бы помогло.
После совершения таинства мы вышли во двор, и Борька взглянул на меня серьезными глазами:
— Дядя Сережа, а теперь она меня не заберет?
Врать пацану мне не хотелось.
— Не знаю, — честно сказал я. И, видя испуг в глазах ребенка, добавил: — Но теперь у тебя есть крестный, и я тебя ей точно не отдам.
Полина, которая шла рядом, согласно кивнула:
— И я не отдам.
Борька просиял, усмехнулся и, похоже, решил, что такая гарантия его вполне устраивает.
Мы вышли за церковную ограду и направились к дому Фроловых. Борька шел вприпрыжку, иногда дурачась и скользя по льду, держа за руку Райку и Полину. Он громко и счастливо смеялся над их шутками. И я облегченно вздохнул: как хорошо, что вернулся обычный ребенок и в его глазах уже нет страха.
Мы направлялись к дому, куда тетя Нина привезла из санатория праздничный завтрак, и тут перед моими глазами развернулась Система:
Внимание!
Зафиксировано предотвращение критической угрозы объекту Борис Богачев.
Начислено очков социальной значимости: 1 000.
На текущем уровне набрано: 6 170 / 11 000.
Я удивился, что начисление пришло не тогда, когда я крестил Борьку, и даже не тогда, когда Пелагея ушла, а когда вся вот эта ситуация действительно завершилась, а мальчик переключился и стал тем же жизнерадостным ребенком, каким был раньше.
Но при этом Система не ответила мне на главный вопрос: чей голос я слышал?
Ведь Белла по-прежнему была мертва.
А ведь именно ее голос я слышал собственными ушами, причем не один раз.
Так что это было?