Страница 198 из 204
Глава 55. Стая улетает на испытания
День выдался солнечным, но по‑зимнему колючим – тем особенным днем, когда воздух хрустит, как свежий пергамент, а небо висит низко‑низко, обещая первый снег. Снежинки еще только кружили в нерешительности, будто примеривались, кому из них достанется этот мир.
Легкий морозец пощипывал щёки, заставляя прохожих кутаться в воротники и ускорять шаг, но девушки не спешили. Эльза, Дора и Ирма бродили по магазинам, перебирая вешалки с платьями, примеряя шубы, подолгу крутились перед зеркалами и заливисто смеялись над нарядами, которые лучше бы и не вешали на витрины.
Игнис, перед тем как они расстались, сунул Эльзе в руку туго набитый кошелек – увесистый, приятно звенящий монетами, которые обещали хорошие покупки.
«Купи себе что‑нибудь красивое, – посоветовал он, – нужно выглядеть супер. И украшения не забудь. Зимний праздник – это не вылазка в лес».
Эльза не стала отказываться. Деньги не лишние, да и обижать его отказом не хотелось, ведь Алый старался, заботился, пусть и так, по‑своему.
Уже кое‑что прикупили. Эльза выбрала длинное платье из бархата цвета спелой вишни – глубокого, теплого, с легким блеском, похожим на закат. Ворот‑стойка, длинные рукава, расклешенная юбка, которая мягко струилась при каждом шаге, словно жила своей собственной жизнью. К нему – изящные серьги с гранатами, вспыхивающие огнем при каждом повороте головы, и небольшой клатч из матовой кожи того же оттенка, гладкий, как вода в тихой заводи. Дора схватила огромный пушистый шарф кричаще‑желтого цвета и тут же намотала его на шею поверх куртки, он делал ее похожей на маленькое, но очень яркое солнце. Ирма, поколебавшись, взяла маленькую серебряную сумочку, которая переливалась в свете ламп и идеально сочеталась с ее пепельными волосами.
– Всё, ноги мои больше не идут, – простонала Дора, падая на скамейку. – Я сейчас рассыплюсь на мелкие драконьи осколки. Давайте передохнём. И есть хочу, как василиск.
Первокурсницы зашли в уютное кафе на углу. За стеклянными витринами розовели пирожные, в воздухе витал аромат ванили и корицы, смешанный с запахом жареных каштанов, сладкий, тягучий, обещающий уют. Официантка принесла им по чашке дымящегося чая и тарелку с песочными корзиночками, наполненными взбитыми сливками и клубникой.
Эльза откинулась на спинку стула, чувствуя, как усталость приятно разливается по телу. Ирма смотрела на нее внимательно, слегка наклонив голову, будто ждала, когда подруга начнет говорить.
– Ты какая‑то задумчивая, – заметила Ирма без любопытства и с теплой готовностью слушать, как пастор.
Эльза помолчала, отпила глоток чая – обжигающего, с нотками мяты, имбиря и лимонной цедры, от которых язык слегка покалывало, и поделилась:
– Я запуталась.
– В чём? – спросила Дора, откладывая пирожное.
– В Игнисе. И в Румусе.
– Рассказывай, – тихо велела Ирма, подаваясь вперед.
Эльза вздохнула.
– Игнис когда‑то предлагал мне стать его женщиной. Но я не поняла – это было предложение руки и сердца или просто… женщиной? – она поморщилась, словно от кислого вкуса. – У нас, насколько я знаю, брак предлагают словами: «Давай держать руки друг друга в дороге по имени жизнь». Таких слов от него не прозвучало.
– А ты бы уточнила, – фыркнула Дора.
– Я встречаюсь с Румусом, поэтому решила, что время покажет. И оно показало, – Эльза грустно вздохнула. – После турнира он изменился. Выиграл и стал высокомерным. Популярным. Девушки вешаются. Мы всё еще хорошо общаемся, но я теперь сильно сомневаюсь в нём, даже как в друге.
– А Румус? – спросила Ирма.
Эльза замолчала. Ее лицо стало мягче, словно тронутое теплом, но в глазах появилась тревога – глубокая, как омут.
– Румус красивый. Сильный. Умный. С ним классно, интересно. Он умеет расположить к себе. Даже… влюбить, – она провела рукой по волосам, откидывая прядь за ухо. – Я таю рядом с ним. Просто таю.
– И в чём проблема? – удивилась Дора.
– Он дракон, – Эльза посмотрела на подруг в упор. – А что это значит для девушки – быть с драконом? Я не знаю. Мне никто не объяснил. Мне ничего Румус не предложил.
Эльза отпила еще чаю. Глоток обжег горло, но она не почувствовала, мысли были заняты другим.
– Но он ведь звал тебя в стаю? – удивилась Дора. – Он должен был при этом пояснить всё и объявить о помолвке.
– Да, меня позвали присоединиться к стае Дерека, – подтвердила Эльза, крутя в пальцах край салфетки, которая уже успела превратиться в бесформенный комок. – Но без брака, даже без помолвки. Ничего не обещали, даже денег не предложили. Ни единого «мы дадим тебе это», ни одного «ты получишь то». Просто голые слова, что быть в стае выгодно, полезно, нужно.
Эльза усмехнулась, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья.
– Сказали: «Дерек не против, чтобы ты присоединилась». Будто я должна была упасть на колени от счастья, что меня, простолюдинку, заметили.
Дора подняла брови и печально хмыкнула.
– А что дальше? – тихо спросила Ирма.
– Сначала я была в недоумении, а потом вдруг почувствовала обиду, – призналась Эльза и поставила чашку на блюдце, фарфор тихо звякнул, будто в подтверждение ее слов.
– Будто это я мечтаю попасть в стаю. Будто без них моя жизнь – пустота. А мне и так хорошо. У меня есть вы, есть Игнис, есть лазарет, есть моя магия. Мне не нужна стая, чтобы чувствовать себя нужной.
– Ну, это нормально. Для драконов это само собой разумеющееся – желание присоединиться к сильной стае, – улыбнулась Дора, а потом убрала улыбку и продолжила, глядя задумчиво куда‑то вверх, будто пыталась разглядеть ответ на потолке: – Хотя ты же девушка. У девушек присоединение к стае сложнее. Если девушка из благородной семьи, она присоединяется в основном только к стае мужа. А девушки‑бойцы входят в стаю наравне с парнями – на условиях контракта и клятвы. А тебе, получается, не предложили ни мужской, ни женский вариант. Может, ты упускаешь какие‑то детали? Рассказывай, что дальше.
– Он обещал показать, что стая – это круто, и злился. Злился, что я не присоединилась, – голос Эльзы стал тише, но в нём зазвенела сталь. – Не находите это странным? Никакого хорошего предложения, никаких условий. Ни «ты нам нужна», ни «мы будем тебя ценить». А потом претензии, как будто я им что‑то должна, будто они оказали мне честь, а я посмела отказаться.