Страница 197 из 204
Вейлон протянул документ Эльзе. Она взяла его, чувствуя, как дрожат пальцы. Бумага плотная с золотым обрезом, и на ней стояло ее новое имя.
– Но, – ректор поднял палец, и она замерла, – я советую вам не афишировать свой новый статус пока.
– Почему? – спросила Эльза, хотя уже догадывалась.
– Потому что у вас есть враги. Те, кто на приёме набросился на вас, не успокоятся. Если они узнают, что вы стали аристократкой, они найдут другой способ вам навредить. Но если они не будут знать… – он усмехнулся, и в этой усмешке мелькнуло что‑то хищное, – то нападут на «простолюдинку». А когда нападут, удар придется на человека, который по документам – дочь барона. И вот тогда их подлость станет не просто оскорблением, а преступлением против дворянского рода.
Эльза смотрела на него, и в голове медленно складывалась картина.
– Вы предлагаете использовать мое происхождение как ловушку?
– Я предлагаю вам защиту, – поправил Вейлон. – И время. Время, чтобы посмотреть, кто рядом с вами настоящий. Знаете, когда становишься аристократом, улыбок вокруг становится больше. А хороших людей – меньше. Сейчас у вас есть шанс увидеть, кто ценит вас, а не ваш титул.
Ректор откинулся в кресле, и тени на его лице снова задвигались.
– Берегите это время, госпожа Эльза. Оно быстро проходит.
Эльза сжала документ в руках.
– Спасибо, – сказала она. – Я поняла.
– И еще, – Вейлон взглянул на Вейса, и в глазах его мелькнуло что‑то похожее на улыбку, – профессор, присмотрите за своей дочерью. У нее талант влипать в неприятности.
Вейс улыбнулся и кивнул.
– Обязательно, – голос его прозвучал неубедительно.
Они вышли из кабинета, и только в коридоре, под высокими сводами, где никого не было, Эльза позволила себе выдохнуть. В руках у нее документ. Теперь у нее есть имя.
Она шла рядом с Вейсом, и в голове крутилось: «Ректор прав. Ей нужно время. Время, чтобы понять, кто из тех, кто рядом с ней, настоящий, а кто планирует использовать. Ведь кому‑то может не понравиться, что она больше не бесправная лекарка. Что она больше не обязана мириться с правилом, на котором держится этот мир: на простолюдинках не женятся».
– Я не буду такой благородной, как вы, – тихо сказала она Вейсу. – Я не позволю себе упустить свое счастье из‑за правил.
Вейс посмотрел на нее и улыбнулся той самой грустной, всё понимающей улыбкой, которая делала его лицо и старым, и молодым одновременно.
– Я и не прошу, – ответил он. – Я прошу тебя быть умнее, чем я. Будь просто собой.
Они вышли на улицу, и вечерний воздух – прохладный, прозрачный, пахнущий осенью и свободой, ударил в лицо. Эльза вдохнула полной грудью, чувствуя, как внутри расправляется что‑то, что долгие годы было скручено в тугой узел.
Она больше не безымянная – она баронесса Вейс.
И теперь никто не посмеет назвать ее инструментом.
Эльза обернулась, на секунду задержала дыхание и свой сосредоточенный взгляд на Вейсе и тихо спросила:
– Ну что, папочка, идем попьем чаю с пирогом?