Страница 196 из 204
Вейс задумался, постукивая пальцами по столу.
– Тогда мы оставим в графе матери прочерк. Если вы найдете настоящих родителей… можно будет что‑то изменить.
– Хорошо.
– Я понимаю, – Вейс усмехнулся, и в этой усмешке впервые за весь вечер проступило что‑то живое. – Но есть одно важное условие. Для меня. Вы должны нравиться Джеймсу. Это главное условие.
Джеймс открыл глаза, посмотрел на Эльзу долгим оценивающим взглядом и лениво вильнул хвостом.
– Кажется, я ему нравлюсь, – улыбнулась Эльза.
– Тогда договорились, – Вейс протянул руку. – С сегодняшнего дня вы Эльза Вейс. Моя дочь.
Она пожала руку – теплую, сухую, чуть дрожащую – от старости или от волнения, она не поняла.
– Спасибо.
– Не за что.
Вейс поправил очки и снова стал профессором.
– Хотя я считаюсь графом по отцу. Он еще жив, хоть и безумно стар. А у меня, как вы, возможно, знаете, есть личный баронский титул за разработку лечебных эликсиров для войны. Я могу передать его вам по наследству. Формально вы станете баронессой.
– Баронесса Эльза Вейс, – произнесла она медленно, пробуя на вкус каждое слово. – Звучит неплохо.
– Но есть одно но, – Вейс понизил голос. – Для оформления документов нужно одобрение кого‑то из королевской семьи. Формальность, но без нее гильдия не примет бумаги.
Эльза почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Королевской семьи? Как мы попадем к кому‑то из королевской семьи? Это же невозможно!
– Возможно.
Вейс усмехнулся, и в этой усмешке было что‑то от старого заговорщика.
– У нас здесь есть человек, чья подпись имеет ту же силу. Ректор академии – младший брат короля. Третий в линии престолонаследия.
– Вейлон? – Эльза вспомнила его цепкий взгляд на приёме – тот самый, от которого стало не по себе. – Вы думаете, он согласится?
– Думаю, да. Он всегда поддерживает талантливых студентов. А вы, Эльза, очень талантливы.
Он встал, отодвинул стул с такой решительностью, что Джеймс приподнял голову.
– Не будем откладывать. Пойдемте сейчас, пока приёмные часы не закончились.
Эльза поднялась, на автомате поправила платье. Джеймс проводил их до двери тяжёлым осуждающим взглядом, но вернулся на свою подушку, видимо, решил, что эта прогулка не для него.
Кабинет ректора находился в восточном крыле, там, где заканчивался привычный академический коридор и начинались покои, больше похожие на малую резиденцию. Двери открывались без стука. Секретарь, узнав Вейса, молча пропустил их, даже не подняв головы.
Вейлон сидел в кресле у камина, в руках бокал с темным вином. Огонь отбрасывал тени на его лицо, делая его то молодым, то древним. Он не удивился их приходу, только приподнял бровь.
– Профессор Вейс. И наша новая знаменитость, – ректор указал на стулья напротив. – Присаживайтесь.
Вейс изложил дело коротко и ясно, как лекцию. Вейлон слушал, не перебивая, изредка поглядывая на Эльзу. Когда Вейс закончил, он отставил бокал и сложил руки на столе.
– Вы уверены, профессор? Это не шутка.
– Абсолютно.
– Хорошо.
Ректор перевел взгляд на Эльзу.
– Тогда я хочу задать вам один вопрос, госпожа Эльза. Зачем вам титул? Только честно.
Эльза выдержала взгляд Вейлона. В нём не было ни насмешки, ни жалости – только холодное профессиональное любопытство.
– Чтобы, когда я лечу, никто не мог помешать. Не мешали лечить только потому, что им это невыгодно. Не клеветал на меня безнаказанно. Чтобы те, кто смотрит на меня, как на инструмент, понимали: у меня есть имя, есть защита. Я не хочу больше быть безымянной лекаркой, которую можно выкинуть.
Ректор молчал ровно столько, сколько нужно, чтобы она успела пожалеть о сказанном, потом кивнул.
– Достойный ответ.
Вейлон вернулся к столу, отодвинул тяжёлую крышку секретера и достал лист плотной бумаги с золотым тиснением. По краям вились вензеля, в углу алела сургучная капля с королевским гербом. Он развернул лист, придавил угол тяжёлым прессом.
– Имя отца?
– Барон Артур Вейс, – ответил профессор.
Ректор вывел имя тонким пером, и чернила засверкали на золотом обрезе.
– Имя матери?
Вейс и Эльза переглянулись.
Она почувствовала легкую тревогу и не знала, что ответить. Сказать правду – прочерк? Но тогда ее происхождение будет выглядеть подозрительно. Слукавить – назвать несуществующую женщину?
Вейс опередил ее.
– С матерью сложнее, – пояснил он спокойно, но с той интонацией, которая заставляла слушать. – Есть основания полагать, что госпожа Эльза в младенчестве была похищена из благородной семьи. Детство она помнит плохо, но сохранились некоторые детали: дорогая одежда, следы насильственного перемещения.
Вейлон поднял бровь, и в его глазах мелькнул живой, почти охотничий интерес.
– Похищена? Из благородной семьи?
– Есть такая вероятность, – кивнул Вейс. – Поэтому я предлагаю оставить графу матери незаполненной. Если со временем удастся установить ее настоящих родителей, мы сможем внести изменения. Юридически это возможно?
Ректор откинулся в кресле, и тени на его лице задвигались. Он смотрел на Эльзу долго, пристально, будто видел ее впервые.
– Госпожа Эльза, – сказал он наконец, и в голосе его прозвучала усмешка, – а вы умеете удивлять. Сначала лечите безнадежных, потом выигрываете суды, вы создали разумную лиану, потом появляетесь на приёме в платье, которое заставляет половину зала забыть, о чём они говорили. А теперь, оказывается, вы еще и похищенная аристократка.
Вейлон усмехнулся, и в этой усмешке не было злости – только искреннее, почти мальчишеское веселье.
– Значит, это не последний ваш титул? Баронесса – только начало?
Эльза не знала, что ответить. Она смотрела на ректора, и внутри нее смешалось всё: напряжение, надежда, страх.
– Я не знаю, кто я на самом деле, – сказала она тихо. – Но я хочу иметь право выбирать, кем быть.
Ректор кивнул, словно услышал то, что хотел.
– Что ж, пусть будет прочерк.
Вейлон опустил перо, и на месте имени матери осталась ровная чистая строка.
– А когда найдете своих настоящих родителей – придете ко мне снова? Обещайте! Посмотрим, какой титул вам тогда понадобится.
Ректор достал из ящика тяжёлую золотую печать, приложил к сургучу. Движения его были неторопливы, почти церемониальны.
– Готово. С сегодняшнего дня вы баронесса Эльза Вейс. Поздравляю.