Страница 17 из 204
Пауза затягивалась.
— Ну? Мы ждем! — Вейлон приподнял бровь и взглядом пригласил в центр зала: между обвинителями и обвиняемой.
Следователь сглотнул еще раз. Было видно, как у него на лбу выступил пот. Он брел медленно, почти так же медленно, как шла Эльза. Глаза его бегали, руки дрожали. Он глубоко вздыхал.
— Я… я осмотрел место, — неспешно начал он. — Следов серьезной драмы… то есть драки… не обнаружил.
— Не обнаружили? — переспросил Вейлон.
— Ну… то есть… — следователь замялся, — следы были. Но… э… не характерные для нападения.
— Поясните, — потребовал Вейлон.
Следователь глубоко вздохнул, понимая, что деваться некуда. Бумаги нет, показания давать при всех под запись нужно крайне осторожно. Ведь каждое слово журналисты могут использовать уже против него самого.
— Я осмотрел коридор, — сказал он уже тверже. — Там… э… скорее следы того, что кто-то кого-то удерживал. Пытался остановить. Но не бил. То есть целенаправленных ударов я не зафиксировал. Нет магических следов драки.
Он посмотрел на парней, потом быстро отвел взгляд.
— Если говорить честно… — он запнулся, но закончил: — Если говорить честно, то скорее всего эти трое молодых людей… э… не ожидали, что девушка даст отпор. Они, видимо, хотели просто… ну, поговорить. Настоять на своем… А когда она начала сопротивляться, растерялись. В их понимании это могло выглядеть как нападение. Потому что они же сильные маги, они не привыкли, чтобы им перечили. И, возможно, сами не поняли, как сильно схватили ее. От эмоций. От неожиданности.
В зале тишина.
— То есть, — медленно проговорил Вейлон, — вы хотите сказать, что они не били ее целенаправленно?
— Я… я хочу сказать, — следователь подбирал слова, — что, скорее всего, это недопонимание. Они не воспринимают свои действия как нападение. Потому что для них это было… ну, просто попытка остановить. А она восприняла как нападение. И защищалась. А они удивились, что она вообще посмела защищаться. И теперь, когда всё вышло наружу, им проще сказать «она на нас напала», чем признать, что они, трое магов, не справились с девушкой.
Граф Северный с громким выдохом опустил голову вниз, потирая лоб рукой и явно морщась от услышанного. Он сжал челюсти так, что казалось, он сейчас раскрошит свои собственные зубы.
Следователь стоял бледный, но уже не отступал, понимая, что, если сейчас соврет при всех, потом ему не отмыться.
Эльза медленно поднялась:
— То есть вы подтверждаете, что они на меня напали?
— Я подтверждаю, — следователь сглотнул, но твердо проговорил, — что следы на месте указывают скорее на то, что они пытались вас удержать, а вы вырывались. И, возможно, в процессе… ну, задевали локтями, отбивались. А они, не ожидая такого, сами попадали.
По залу прокатился гул.
Один из парней вскочил и заорал:
— Да как ты смеешь?! Тебе заплатили! Ты врешь!
— Я кладу руку на сердце и клянусь, — следователь действительно прижал руку к груди, — что говорю то, что понял из осмотра места происшествия, из ваших рассказов и слов свидетелей.
Парни замолчали.
Вейлон кивнул:
— Благодарю, господин Рейн. Можете быть свободны.
Следователь ушел, пряча глаза от родителей, но в спину ему смотрели с ненавистью все со стороны обвинителей.
Вейлон обратился к залу:
— Итак, даже официальное расследование не подтверждает версию обвинителей. Они не били? Возможно. Но они напали? Фактически — да. Пытались удержать, схватить, остановить. А когда получили отпор, обиделись. И теперь хотят наказать девушку за то, что она посмела защищаться.
Он обвел взглядом зал:
— Скажите, уважаемые, это нормально? Трое магов хватают девушку, а когда она вырывается, они бегут жаловаться, что она их побила?
В зале смеялись уже открыто, без стеснения.
Граф Северный уставился на Эльзу с нескрываемым отвращением, будто пытался убить ее сейчас. Но молчал и думал.
Эльза заметила его взгляд и всхлипнула, будто скукожившись от страха.
Парни-обвинители переглянулись со своими родителями.
Граф Северный заговорил с уважением и примирительно:
— Господин ректор... — голос его звучал спокойно, даже немного виновато. — Может, мы зря всё это затеяли, и это действительно недопонимание. Ну, погорячились. Дело молодое. Мы готовы забрать заявление. Пусть идет. Никаких претензий не имеем.
Родитель второго обвинителя кивнул и поддакнул графу:
— Да. Пусть идет. Мы не будем настаивать на наказании.
Третий тоже вторил им, видно было, что он недоволен, но понимал, пора сливаться, пока не поздно.
Вейлон медленно кивнул:
— Что ж, это разумное решение, если обвинители отзывают претензии.
Он повернулся к Эльзе, ожидая, что она сейчас вздохнет с облегчением и уйдет.
Но Эльза не двинулась, перевела полный решительности взгляд на Вейлона и вдруг выпрямилась, насколько смогла, вытирая слёзы.
— Господин ректор, — начала она твердо. — А меня кто-нибудь спросит?
В зале наступила тишина.
— Они говорят: «Заберем заявление. Пусть идет».
Эльза медленно поднялась, опираясь на палку.
— А я не хочу «просто идти». Я хочу справедливости. Я требую справедливости и честного праведного суда! Они на меня напали, — сказала она громко, на весь зал. — Они меня били. Они порвали мою одежду. Они сломали мои амулеты. А теперь, когда поняли, что проигрывают, говорят: «Пусть идет»? А как же нанесенный ими урон мне?
Граф Северный мрачно повернулся к Эльзе. Таким давящим взглядом аристократы годами учились уничтожать простолюдинов без единого слова.
Но Эльза неотрывно наблюдала за ректором.
Вейлон на мгновение замер, потом откинулся в кресле и уставился на нее с новым интересом.
— Простите, — проговорил он медленно. — Я правильно понял? Вы не принимаете их предложение?
— Нет, господин ректор, — голос Эльзы звенел, но не срывался. — Не принимаю.
По залу прокатился ропот. Кто-то ахал, кто-то перешептывался. Еще никогда простолюдинка не отказывалась от предложения аристократов разойтись по-хорошему.
— Вы понимаете, — Вейлон говорил осторожно, будто проверял лёд под ногами, — что они предлагают вам уйти без последствий? Никаких обвинений, никакого преследования. Вы свободны.