Страница 16 из 204
— Моя магия... — Эльза прижала руку к груди. — Она не хочет. Она чувствует ту боль, что мне причинили. Она отторгает всё, что связано с вашим королевством. Я пыталась... я правда пыталась... но ничего не выходит.
Она разрыдалась. По-настоящему, навзрыд, закрыв лицо руками.
— Я целитель! — крикнула она сквозь слёзы. — Я должна лечить всех! А теперь не могу! Из-за них! Из-за этих троих!
В зале поднялся гул. Журналисты строчили как бешеные. Кто-то выкрикивал проклятия в сторону обвинителей.
Граф Северный побагровел, встал и, смотря с нескрываемой ненавистью на Эльзу, выдал:
— Это неуважение! Ты намекаешь, что мои дети лгут? Ты никчемная простолюдинка…
Он не успел закончить, Вейлон перебил его жестким тоном:
— Это суд, граф Северный. А не базар. Ведите себя прилично. Мы сверяем факты! А факты такие: девушка вся избита. Ваши дети — целы. Они говорят, что это она их била. Она говорит, что это они били ее. Обычно в драке следы остаются на обеих сторонах. А здесь...
Вейлон развел руками, а затем продолжил, несмотря на пойманный гневный взгляд родителей обвинителей:
— Вы хотите сказать, что в Эльдигии настолько слабые маги, что их может побить человек без боевого дара? Тогда как они вообще поступили в Академию? Может, нам стоит проверить результаты их экзаменов? Устроить публичную пересдачу?
В зале нарастал одобрительный гул.
Граф Северный открыл рот, но Вейлон не дал ему слова вставить:
— Нет, я серьезно. Если ваши дети не могут защитить себя от бездарной целительницы, какой смысл им учиться на боевом факультете? Может, им перевестись на теоретический? Или на травоведение?
В зале уже откровенно хохотали.
— Это возмутительно! — крикнула мать одного из парней, вскакивая. — Вы защищаете эту... эту простолюдинку! Она вообще не имела права поднимать руку на благородных! Она должна была стоять и сносить удары, если на то пошло!
Ректор медленно перевел на нее взгляд. В зале стало тихо.
— Простите, — проговорил Вейлон очень спокойно. — Я правильно расслышал? Ваш сын и его друзья напали на девушку, а она должна была стоять и сносить удары? Потому что она ниже по рождению?
— Конечно! — вздернула подбородок женщина.
Вейлон кивнул и обратился к журналистам:
— Уважаемые господа и дамы, вы слышали? В Эльдигии принято бить простолюдинов и целителей. Принято нападать на тех, кто спасает жизни. И если целитель посмеет защищаться, он виноват, потому что простолюдин. Обязательно напишите это в статье, вдруг простолюдины Эльдигии об этом не знают.
Женщина с гневом посмотрела на Вейлона, что-то хотела сказать, но он мгновенно продолжил, уже смотря на весь зал и говоря громко, магией усилив голос:
— Я хочу напомнить нашим гостям из Эльдигии: это не Эльдигия. Это Альянс. И здесь к людям относятся иначе. Если в вашем королевстве такое отношение к собственному народу, то не стоит распространять эти порядки на Альянс. У нас ценят каждого гражданина и уж тем более ценят целителей. У нас лазарет — территория с особыми полномочиями. Любой, кто мешает целителям работать, кто нападает на персонал, — автоматически нарушитель. И да, наши целители имеют право утихомиривать буйных пациентов. Это прописано в уставе.
Граф Северный попытался вмешаться, но Вейлон громко, четко и жестко продолжил:
— Напоминаю всем присутствующим, что по уставу академии все статусы и титулы остаются за дверьми академии. Здесь нет благородных и простолюдинов. Здесь есть только студенты. Равные перед законом. Это не моя прихоть — это закон, подписанный основателями Альянса и королевства, которые эту Академию создавали. А также, — голос ректора разносился по залу, перекрывая шум, — законы Альянса и законы королевства, основавших эту Академию, гласят: каждый гражданин и каждый гость имеет право на честный и правдивый суд.
Вейлон обвел взглядом зал, посмотрел на родителей, на троих парней, на журналистов.
— Честный суд, — повторил он. — Не суд по звону монет. Не суд по громкости фамилий. Не суд по тому, кто громче орет. А суд, где правду можно проверить. Где ложь не спрячется за титулами. Где каждый может доказать свою невиновность.
Зал одобрительно загудел.
Ректор поднял руку, восстанавливая тишину:
— Уважаемые, прежде чем мы продолжим, я хочу обратиться к официальному заключению. В академии есть штатный следователь, который осматривал место происшествия и давал предварительную оценку.
Про себя же Вейлон давно знал, что следователь подкуплен эльдигийцами, ведь он читал его доклад о происшествии. Там Эльза выставлена ненормальной девушкой, которая не только напала, да еще и бежала за ними, пытаясь ранить побольнее. А парни просто пришли за медицинской помощью, ага, все втроем сразу, и, главное, даже не указывается зачем. Настолько откровенное подхалимство эльдигийцам Вейлон не хотел прощать и теперь решил вбить клин между ними, а может, и вовсе избавиться от этого подкупленного следователя.
Вейлон нашел глазами невысокого мужчину в серой форме среди слушателей дела и напрямую обратился к нему:
— Господин Рейн, вы осматривали коридор у лазарета сразу после инцидента?
— Да, господин ректор, — кивнул следователь. Взгляд у него бегающий, но держался тот уверенно.
— И каково было ваше предварительное заключение?
Следователь удивился вопросу и ответил:
— Я всё написал в докладе. Вы можете прочитать.
Но Вейлон его остановил:
— Ах да, простите. Я совсем забыл. Сегодня утром в канцелярии на ваш доклад пролили какую-то эссенцию из лаборатории. Всё расплылось, ничего не прочесть. Документ не восстановить.
Вейлон развел руками, в глазах загорелись искорки, и ректор потребовал:
— Придется вам повторить заключение устно. Прямо сейчас, при всех.
Следователь замер. В его глазах пронеслась буря эмоций и мыслей. Он старался осознать услышанное и найти причину, чтобы не выступать перед всеми, ведь сейчас в суде он явно понимал, что сторона обвинителей проигрывает, и закапывать себя с ними открыто при всех было очень опасно. Но и выступать против тоже.
Он сделал попытку отказаться.
— Я… э… — он сглотнул. — Господин ректор, может, я лучше восстановлю письменный вариант? Через час-два…
— Через час-два у нас уже будет решение суда, — спокойно ответил Вейлон. — Говорите сейчас. Что вы увидели на месте?
Следователь перевел взгляд на троих парней. Те смотрели на него в упор. Потом на их родителей. Потом на Эльзу, которая сидела вся в синяках.