Страница 15 из 64
Мила вернулась от репетитора, когда время было начало четвёртого. Я закончила как раз-таки созвон с девочками из Праги. Некоторые свои проекты я вела онлайн и не сказала бы, что это была какая-то сильная разница между очным и удалённым общением. По крайней мере финансово это никак не отражалось ни на чём.
Мила, приехав домой, была нахмуренной и достаточно рассеянной.
— В чём дело, родная? — Спросила я, тяжело вздохнув.
— С папой говорила. — Произнесла она неприятенно и дёрнула плечиком.
Я насторожилась. Мне было интересно, что такого мог там отжечь Бариннов, что ребёнок пребывал в таком состоянии.
— Тебя что-то покоробило или?
— Нет... Я... Да, я звонила папе сама.
И мне показалось, что ей, чтобы это произнести, нужно было набраться очень большой смелости.
— Я хотела с ним поговорить о том, как это будет, когда мы начнём жить вместе. И я, если честно, не знаю. Мне показалось правильным всё дотошно уточнять.
— Мила, объясни, пожалуйста, что тебя смутило?
— Я спрашивала у него, можем ли мы жить вместе или это просто ты меня так стараешься направить на путь истинный. Он сказал, что будет очень счастлив. Я стала уточнять, как буду ездить на учёбу, сможем ли мы видеться с бабулей.
Я поджала губы.
Со свекровью и свёкром, у меня были очень холодные, отстранённые отношения.
Наверное, из-за того, что, когда мы были молодыми, я очень сильно нуждалась хоть в чьей-то поддержке. Я старалась найти точки соприкосновения со свекровью. Я никогда не подвергала сомнениям её слова, действия. И, видимо, из-за этого у меня создался образ достаточно безвольной овцы. Из уважения к родителям Баринова я на многое закрывала глаза. Даже на то, что нельзя было игнорировать. И логично, когда Владислав сказал, что он вот устраивается на работу и будет жить по-другому, было ощущение того, что я что-то неправильно сделала с мужем. Потому что в нужном объёме, таком, как раньше, предположим, Владислав уже не мог помогать родителям, потому что в то время мы едва сами сводили концы с концами. Да, впоследствии всё изменилось. Но мне, видимо, так и не простили того, что я сделала. И не было понимания того, что я по факту всю жизнь боялась, что в какой-то момент Владислав может не вернуться с работы. С той работы, на которой он был, когда мы познакомились.
Я считала, что делаю всё правильно. Я считала, что свекровь-то хотя бы точно должна была меня поддержать. Но всем было плевать. И за счёт этого, даже когда мы уехали, свекровь со свёкром поддерживали отношения только с детьми. Я в это не лезла.
Несколько раз они прилетали в Прагу, но девочек они никогда не забирали. То есть, они могли встретиться, увидеться в кафе, и на этом всё. Но Мила считала, что и этого общения достаточно в тех реалиях, в которых мы жили. Она же опять-таки винила меня в том, что мы переехали. И вот если бы мы жили дома, тогда бы да, конечно, бабушка с дедушкой чаще приезжали. Но я не была в этом уверена.
— И знаешь, мам, потом я задала очень важный и интересующий меня вопрос: а как мы будем жить с папой?
Мила вздохнула.
Я нахмурилась, пытаясь добиться от неё нормального ответа.
— Я имела в виду, что как мы с ним будем жить и с его женщиной. Я ему задала этот вопрос прямо в лоб. Я спросила: «пап, а та девушка, которая была от тебя беременна, она тоже с нами будет жить?»
Я облизала губы, опустила глаза.
— И что он ответил?
14.
Я пристально смотрела в лицо дочки. Она развела руки в разные стороны:
— А папа мне сказал, как он любит это говорить: «Тебя моя личная жизнь не касалась и не коснётся». Вот и всё. И как мне это понимать?
Мила не отводила от меня взгляда, надеясь на то, что я сейчас открою ей какую-то большую тайну. Я ничего открыть ей не могла, поэтому просто предположила:
— Вероятнее всего, отец хочет тебе сказать, что ты с его женщиной не будешь пересекаться.
У Милы задрожали губы:
— Но не это я хотела от него услышать.
И в голосе столько детской обиды.
Я покачала головой и вскинула брови.
— А что ты хотела от него услышать? То, что мама папу неправильно поняла? Или как?
Я догадывалась, что именно желала Мила услышать от своего отца. «Деточка моя родная, у меня никого никогда, кроме твоей мамы, не было. Наш развод — это дебильное стечение обстоятельств. Нет никакой родившей мне наследника женщины. Переезжай быстрее ко мне». Вот что хотела услышать Мила.
Вздохнув, дочь развернулась. И когда дошла до двери, я её остановила:
— Мила, ты просто, пожалуйста, реши для себя, чего ты хочешь: с мамой быть, с папой? Мы любое твоё решение примем.
— Не говори так, — произнесла нервно и дёргано. — «Мы, нас...» Вас нет.
— «Мы» есть в отношении тебя, Лены и Арсюхи, — Глубоко вздохнув, честно призналась я, потому что как бы ни хотелось мне отрезать Баринова от семьи, никуда я не могла деться из-за того, что у нас с ним общие дети. И поэтому приходилось довольствоваться тем, что было.
Мила ничего не ответила, выскочив из моего кабинета. А я поняла, что эта история будет ещё очень долго сидеть у неё в голове и непонятно, к каким выводам она придёт.
Но в ключе того, что мне сказала дочь, у меня разыгралось любопытство. Я понимала, что есть разные ситуации: кто-то принимает ребёнка от любовницы наравне со своими законными детьми, кто-то не признаёт ребёнка любовницы, но никак его не отталкивает от себя. Но мне было конкретно важно узнать, какого же типа человек Баринов и что там в итоге было в развязке.
Потому что, например, я не хотела бы, чтобы моя дочь пересекалась с его бабами. Мила и без того не самый комфортный ребёнок. Таких, как Мила, любить тяжело, потому что она, не стесняясь, показывает то, что мне здесь больно, мне здесь неприятно, мне здесь некомфортно. Это не капризы, это умение отстаивать свои границы. Но я не представляла, что будет с её границами в момент, когда она осознает, что у отца есть женщины. И, скорее всего, они не будут ладить. А они не будут ладить. Потому что Мила сейчас мне только что наглядно показала: «Я хочу, чтобы вы с папой были вместе. Я не хочу по-другому». И жить она спокойно Баринову не даст.
В ключе всей этой истории мне было очень любопытно понять, что же там случилось с Элеонорой. Я открыла ноут и стала потихоньку перебирать новостные сводки как раз-таки многогодичной давности. Мне было интересно, к чему привели её эти громкие интервью.