Страница 61 из 116
Она говорила правильные слова. Но её рука в руке Ярослава дрожала.
— Мы можем уйти, — сказал Ярослав. — Если тебе некомфортно...
— Нет. — Бэлла выпрямилась. Сделала глубокий вдох. — Это наш вечер. Я не позволю ему — даже упоминанию о нём — испортить его.
Она улыбнулась. Натянуто, но решительно.
— Давайте закажем ещё вина?
Остаток ужина прошёл в странной атмосфере.
Мы смеялись и шутили, но что-то изменилось. Тень легла на вечер — невидимая, но ощутимая.
Я смотрела на Бэллу и думала о том, как мало мы знаем о людях рядом. Она казалась такой сильной, такой собранной. А внутри — шрамы, которые не заживают до конца.
После ужина мы вышли на улицу. Тёплый вечер, фонари, запах цветущей липы откуда-то из парка.
— Мы поедем домой, — сказал Ярослав, обнимая Бэллу за плечи. — Она устала.
— Я в порядке, — возразила Бэлла.
— Ты устала, — повторил он мягко. — И это нормально.
Она посмотрела на него — долго, благодарно. Кивнула.
— Спасибо за вечер, — сказала она нам. — Все было... хорошо. Несмотря на...
— Несмотря на всё, — закончила я. Обняла её. — Позвони мне завтра, ладно?
— Позвоню.
Они ушли — две фигуры, слившиеся в одну тень под фонарём. Ярослав склонился к ней, что-то говорил тихо. Она кивала.
Алекс взял мою руку.
— Пойдём?
— Куда?
— Куда угодно. Просто... погуляем.
Мы пошли. Без цели, без направления. Просто — вместе.
Парк был почти пуст.
Редкие парочки на скамейках, бегуны в наушниках, женщина с таксой. Мы шли по аллее, усыпанной лепестками — где-то рядом цвели яблони.
— Ты знала? — спросил Алекс. — Про Валентина?
— Знала. — Я сжала его руку крепче. — Бэлла рассказывала. Не всё, но... достаточно.
— Что он делал?
— Сначала лапал. Потом манипулировал. Давил. Использовал свою власть как преподаватель. — Я помолчала. — Она была молодая, талантливая, голодная до признания. А он... он знал, на какие кнопки нажимать.
— Почему она не обратилась в полицию?
— Потому что не было «доказательств». Потому что он был уважаемым хореографом, а она — никем. Потому что... — я замолчала. — Потому что мир устроен несправедливо.
Алекс не ответил. Но я чувствовала его напряжение — в том, как он сжимал мою руку, в том, как двигались желваки на его скулах.
— Если это он, — сказал он наконец, — если это тот же человек...
— Что тогда?
— Тогда я найду способ защитить её.
Я остановилась. Повернулась к нему.
— Ты едва её знаешь.
— Она — девушка Ярослава. Твоя подруга. Этого достаточно.
Он говорил это так просто. Так естественно. Как будто защищать людей, которые тебе небезразличны — единственный возможный выбор.
— Ты хороший человек, — сказала я тихо.
— Это спорно.
— Нет. — Я коснулась его щеки. — Не спорно.
Он накрыл мою руку своей. Повернул голову, поцеловал ладонь.
— Я скучал, — сказал он.
Я рассмеялась. Он притянул меня ближе, обнял. Мы стояли посреди аллеи — два человека, нашедших друг друга через ненависть и боль.
Странный путь. Но, может быть, единственно возможный.
— Поцелуй меня, — сказала я.
— С удовольствием.
Он целовал меня — медленно, нежно, с обещанием большего. Мои руки скользнули ему на шею, его — на мою талию. Мир вокруг растворился.
Когда мы оторвались друг от друга, он прижался лбом к моему.
— Поедем ко мне?
Его голос был хриплым. Глаза — тёмными.
Я знала, что он имеет в виду. Знала — и хотела того же.
— Хорошо, — сказала я, слыша, что и мой голос меня подводит. — Поедем.