Страница 51 из 116
Глава 23
София
Я нажала.
Гудок. Длинный, бесконечный гудок — и тишина. Голосовая почта.
«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети...»
Я сбросила.
— Не берёт, — сказала я, глядя на тёмный экран. — Может, выключил телефон. Может, не хочет говорить. Может...
— Может, просто не слышит, — перебила Бэлла спокойно. — Не надо додумывать. — Она достала свой телефон. — Подожди.
Она набрала Ярослава. Я слышала гудки — один, два — и его голос, приглушённый, с музыкой на фоне.
— Яр? Вы где?
Я не слышала, что он отвечал. Только видела, как Бэлла хмурится, как прижимает телефон плотнее к уху.
— Какой бар? — Переспросила она. — «Медный лис»? Серьёзно?.. Нет, не ругаюсь. Просто... Алекс с тобой?.. Как он?.. Понятно. Нет, ничего. Мы приедем.
Она положила трубку и посмотрела на меня.
— Они в «Медном лисе». На Покровке. Ярослав говорит, Алекс в паршивом настроении, но трезвый. Пока.
— «Пока»?
— Именно поэтому мы едем. Сейчас.
Я посмотрела на себя — заплаканное лицо, красные глаза, нос распухший. Идеальный образ для встречи с человеком, который час назад обвинил тебя в предательстве.
— Я выгляжу как...
— Ты выглядишь как человек, которому не всё равно. — Бэлла спрыгнула со сцены и протянула мне руку. — Поехали.
Такси ехало пятнадцать минут. Я молчала всю дорогу, прижавшись лбом к холодному стеклу. Москва мелькала за окном — огни, вывески, люди на тротуарах. Все они куда-то шли, и у всех были свои драмы, свои сломанные сердца. От этой мысли почему-то стало чуть легче.
— Что я ему скажу? — Спросила я, не отрывая взгляда от окна.
— Правду.
— Какую правду? Их много.
— Самую простую. — Бэлла положила руку мне на колено. — Что ты выбрала его. Не отца. Не деньги. Его.
Я повернулась к ней.
— А если он скажет, что ему всё равно?
— Тогда он врёт. — Бэлла слабо улыбнулась. — Ярослав сказал, что Алекс молчит весь вечер. Сидит, смотрит в стакан с водой. Не пьёт, не разговаривает. Просто сидит. Люди, которым всё равно, так себя не ведут.
Такси остановилось.
«Медный лис» оказался полуподвальным баром с кирпичными стенами и тусклым оранжевым светом. Тяжёлая дверь, запах виски и чего-то цитрусового, музыка — густой, вязкий бас, от которого вибрировало в груди.
Внутри было тесно. Суббота, почти полночь — конечно, тесно. Мы протиснулись через толпу у входа, и Бэлла привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть Ярослава.
— Он сказал, у бара, справа, — крикнула она мне в ухо. — Идём!
Мы двинулись вглубь зала. Музыка стала громче — какой-то ремикс, от которого пол дрожал под ногами. Толпа плотная, люди двигались, танцевали, смеялись. Бэлла шла впереди, прокладывая путь, а я — за ней, держась за её руку.
А потом она отпустила.
Кто-то толкнул меня сбоку — случайно, локтем. Я отшатнулась, потеряла Бэллу из виду. Обернулась — и увидела только спины, плечи, чужие лица.
— Бэлла! — крикнула я.
Музыка проглотила мой голос.
Я попыталась двинуться в ту сторону, куда она шла, но поток людей подхватил меня, потянул к танцполу. Я упёрлась, пытаясь выбраться — и тут чья-то рука легла мне на талию.
Тяжёлая. Горячая. Незнакомая.
Я дёрнулась.
— Эй, красавица, — голос был низким, хриплым, с запахом чего-то крепкого. — Куда торопишься?
Я обернулась. Мужчина. Высокий — на полторы головы выше меня. Широкий, как шкаф. Бритый череп, бычья шея, глаза маленькие, масляные. Улыбка — липкая.
— Отпустите, — сказала я.
Он не отпустил. Наоборот — притянул ближе.
— Да ладно тебе. Потанцуем. — Его вторая рука легла мне на бедро, и я почувствовала, как внутри всё сжалось — не от смущения, от страха. Того самого, первобытного, когда тело понимает опасность раньше, чем разум.
— Я сказала — отпустите! — Я упёрлась ладонями ему в грудь. Всё равно что толкать стену.
— Расслабься, детка. — Он наклонился к моему уху, и я почувствовала его дыхание — жаркое, влажное, тошнотворное. — Пойдём наверх. Там тише. Поговорим.
Он начал двигаться — не к выходу, а вглубь, к тёмному коридору у дальней стены. VIP-комнаты. Я видела табличку — золотые буквы на чёрной двери.
— Нет! — Я рванулась. Его пальцы впились в талию.
— Тише, тише...
Паника. Настоящая, ледяная паника, от которой темнеет в глазах и ноги становятся ватными. Я открыла рот, чтобы закричать, но звук застрял в горле.
Он уже тащил меня к коридору. Никто вокруг не замечал. Никому не было дела. Просто парень и девушка идут в VIP, обычное дело, суббота.
Дверь. Чёрная дверь с золотыми буквами. Он потянулся к ручке, и —
— ЯРОСЛАВ! АЛЕКС! СЮДА!
Бэлла. Её голос — пронзительный, отчаянный — прорезал музыку как нож.
Бугай обернулся. И в этот момент в его лицо прилетел кулак.
Я не видела, откуда он взялся. Просто — удар, хруст, рука, которая держала меня, разжалась. Я отлетела к стене, ударилась спиной, сползла вниз.
Ярослав. Он стоял между мной и бугаем — прямой, собранный, с костяшками, уже наливающимися красным.
— Не трогай её, — сказал он тихо. Так тихо, что это было страшнее любого крика.
Бугай выпрямился. Кровь текла из разбитой губы. Он посмотрел на Ярослава — оценивающе — и ухмыльнулся.
— А ты кто такой, щ...
Второй удар. Не от Ярослава.
От Алекса.
Он появился сбоку — быстро, резко, как на ринге. Правый хук в челюсть. Бугай пошатнулся, отступил на шаг, но не упал. Зарычал. Замахнулся.
Ярослав перехватил его руку. Алекс ударил снова — в корпус, коротко, точно. Бугай согнулся.
— Я сказал, — Алекс наклонился к нему, тяжело дыша, — не трогай её.
Охрана подоспела через десять секунд — два амбала в чёрных футболках, которые растащили всех в стороны. Бугая выволокли через служебный выход. Ярослав что-то объяснял охранникам — спокойно, деловито, показывая на меня.
А я сидела на полу у стены и не могла перестать дрожать.
Бэлла была рядом — на коленях, держала мои руки, гладила по волосам, шептала что-то.
— Ты в порядке? Софи, посмотри на меня. Ты в порядке?
Я кивнула. Или попыталась.
— Мне нужно... — я сглотнула. — В уборную. Умыться.
— Я пойду с тобой.
— Нет. — Я посмотрела на неё. — Побудь с Ярославом. Я... мне нужна минута. Одной.
Бэлла колебалась.
— Софи...
— Пожалуйста.
Она сжала мои руки. Потом кивнула и помогла мне встать.
Уборная была в конце коридора — маленькая, с тусклым светом и зеркалом, покрытым брызгами. Я вошла, заперла дверь. Включила воду.