Страница 52 из 116
Холодная. Ледяная. Я подставила запястья под струю и стояла так, пока дрожь не начала утихать.
В зеркале — девушка с бледным лицом, расширенными зрачками и следами слёз на щеках. Я не узнавала себя. Та София, которая час назад стояла на сцене и кричала на Алекса — куда она делась? Осталась только испуганная девочка, которую чуть не затащили за чёрную дверь.
Стук.
Я вздрогнула, отшатнулась от раковины.
— Софи, открой.
Алекс.
— Это женский туалет, — сказала я. Голос звучал чужим.
— Мне плевать. Открой.
Я смотрела на дверь. На тонкую защёлку. На свои руки — мокрые, всё ещё дрожащие.
Открыла.
Он вошёл — и сразу заполнил собой всё пространство. Крошечная уборная стала ещё крошечнее. Я видела его костяшки — ободранные, красные, с запёкшейся кровью.
— Дай посмотрю, — сказал он.
Не спросил. Не попросил. Просто — дай посмотрю.
Он взял меня за плечи, развернул к свету. Осмотрел — лицо, шею, руки. Его пальцы скользнули по моей талии — туда, где минуту назад были чужие руки.
Я дёрнулась.
— Больно? — Спросил он быстро.
— Нет. Просто... — я не закончила.
— Он что-нибудь сделал?
— Нет. Не успел.
Его челюсть сжалась так, что я увидела, как заиграли желваки.
— Я убью его, — сказал он ровно. — Если увижу снова — убью.
— Алекс...
— Я серьёзно.
— Я знаю. — Я посмотрела на него. — Поэтому прошу — не надо.
Мы стояли друг напротив друга в крошечной уборной. Тусклый свет. Капающий кран. Приглушённая музыка за стеной.
Он всё ещё был зол. Я видела это — в линии плеч, в сжатых кулаках, в том, как он смотрел мимо меня в зеркало. Злость клубилась в нём — на бугая, на ситуацию, на меня. На всё.
Но я не могла злиться в ответ. Не сейчас. Не после того, как его кулак встал между мной и чёрной дверью.
— Спасибо, — сказала я тихо.
Он посмотрел на меня. В его глазах — что-то сложное, многослойное. Гнев, страх, облегчение, и под всем этим — та самая боль, которую я видела в зале.
— Не за что, — буркнул он.
Тишина.
— Я не собираюсь спорить, — сказала я. — Не сейчас. Не здесь.
Он кивнул. Коротко.
— Пойдём. — Он открыл дверь. — Тебе нужно... сесть. Выпить воды. Или чего-нибудь покрепче.
Мы вышли обратно в зал.
Ярослав и Бэлла ждали за угловым столиком — подальше от танцпола, в относительной тишине. Бэлла вскочила, увидев меня. Обняла.
— Я убью этого урода, — прошептала она мне в волосы.
— Тут очередь, — мрачно ответил Алекс.
Мы сели. Ярослав подвинул мне стакан с водой.
— Охрана сказала, его знают. Местный дебошир. Обещали больше не пускать.
Я кивнула. Пила воду мелкими глотками.
Алекс поднял руку, подзывая бармена.
— Виски. Двойной. Безо льда.
Бармен кивнул.
— Нет, — сказала я.
Алекс повернулся ко мне.
— Что?
— Не пей. — Я посмотрела ему в глаза. — Пожалуйста. Не сейчас.
— София, я...
— Я хочу поговорить с тобой. По-настоящему. А для этого мне нужно, чтобы ты был трезвый. И в здравом уме.
Он смотрел на меня. Бармен стоял рядом, ожидая.
— Воду, — сказал Алекс, не отрывая от меня взгляда. — Просто воду.
Бармен ушёл.
Бэлла посмотрела на Ярослава. Тот чуть заметно кивнул.
— Мы... пойдём подышим, — сказала Бэлла, вставая. — Пять минут. Может, десять.
Она сжала моё плечо — коротко, ободряюще. И они ушли. Растворились в толпе, оставив нас одних за угловым столиком.
Алекс крутил стакан с водой. Не пил. Просто крутил — медленно, бездумно.
— Ты зачем здесь? — Спросил он.
Не «я слушаю». Не «давай поговорим». Просто — «Ты зачем здесь?».
- Я узнала случайно... – Начала я… - Имя Вернова. Твоя фамилия. Суммы. Какие-то документы. Я не поняла деталей, но поняла достаточно.
— И что ты сделала?
— Я спросила его напрямую. — Я усмехнулась. — Как видишь, я тоже умею быть прямой.
Алекс не улыбнулся. Но что-то в его лице чуть смягчилось.
— Он сказал, что это бизнес, что Вернов — серьёзный игрок, что если я буду умной, то выиграют все. Что мне нужно просто... — я сглотнула. — Просто быть рядом с тобой. Узнать что-нибудь полезное. Передать.
— И ты...
— Я сказала ему нет.
Тишина.
— Сказала нет, — повторила я. — Прямо. Чётко. Без двусмысленностей. Сказала, что не буду шпионить за человеком, который мне нравится. Что не буду предавать людей, которые мне доверяют. Что если ему нужен информатор — пусть ищет другого.
— Почему? — Спросил Алекс.
— Что — почему?
— Почему ты ему это сказала?
— Я отказала ему не потому, что влюбилась в тебя. Я отказала, потому что это — неправильно. Потому что я — не он. Как бы я ни хотела главных ролей, я не готова покупать их такой ценой.
Алекс поднял глаза. Посмотрел на меня — долгим, тяжёлым взглядом. Я не отвернулась. Не спряталась. Просто сидела и позволяла ему видеть — всё. Страх, честность, усталость, надежду.
— Он звонил потом ещё дважды, — добавила я. — Оба раза я не взяла трубку. Вчера — третий звонок. Тот, который ты слышал на крыше. Я сбросила. Но перед этим увидела его имя на экране, и... запаниковала. Не потому что боялась его. А потому что боялась, что ты увидишь и спросишь. И мне придётся рассказать. И ты решишь...
— То, что я решил, — тихо закончил он.
— Да.
Он откинулся на спинку дивана. Закрыл глаза. Провёл ладонью по лицу — жест, который я уже знала. Жест человека, который устал держать оборону.
— Я мог бы проверить, — сказал он. — Позвонить отцу. Узнать, правда ли Вернов...
— Можешь, — сказала я спокойно. — Проверяй. Звони кому хочешь. Поднимай все записи. Я не прошу слепого доверия, Алекс. Я прошу одного — посмотри на меня.
Он открыл глаза.
— Посмотри на меня, — повторила я. — Не на моего отца. Не на Кристину. Не на всех, кто тебя предавал. На меня. Софию. Девочку, которая плачет в пустом зале, когда ты уходишь. Которая дрожит в чужом баре после того, как её чуть не утащили. Которая сидит перед тобой и говорит тебе правду, хотя могла бы просто уйти.
— Почему ты не ушла? — спросил он. — После того, что я сказал в зале... Я был...
— Жесток? — Подсказала я.
Он дёрнулся.