Страница 100 из 116
Глава 43
София
Мы лежали.
Узкая кровать — смешная, студенческая, с пружиной, которая впивалась мне в спину. Он лежал на боку — потому что на спине не помещался — и я лежала на боку, лицом к нему. Наши лбы — соприкасались. Наши дыхания — смешивались.
— Кровать — ужасная, — сказал он.
— Не оскорбляй мою кровать.
— Она пыталась меня убить.
— Она тебя приняла. Это — комплимент. Она не всех принимает.
Он улыбнулся. Той улыбкой — настоящей, тихой. Улыбкой, которая принадлежала только мне.
Я провела пальцем по его лицу. По брови. По скуле. По линии челюсти — расслабленной, мягкой. Он не напрягал её. Впервые за весь день — не напрягал.
— Мы справимся, — сказала я.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты — упрямый. И я — упрямая. И вместе мы — невыносимо упрямые. У мира нет шансов.
Он рассмеялся. Тихо, в подушку, которая пахла мной.
— План? — Спросил он.
— План, — подтвердила я. — Утром. Сейчас — спать.
— Сейчас — не спать. — Он провёл рукой по моему бедру. Медленно. Многозначительно.
— Алекс Северов.
— Что?
— Ты — ненасытный.
— Виноват. Обвиняемый признаёт вину.
Я засмеялась. И поцеловала его. И мы не спали — ещё долго, ещё раз, медленнее, нежнее, как будто первый раз был — пожаром, а второй — углями, от которых тепло, но не обжигает.
А потом — уснули. Переплетённые, как два узла на одной верёвке. Его рука — на моей талии. Моя голова — у его шеи. Дыхание — одно на двоих.
***
Утро.
Я проснулась первой. Редкость — обычно он. Но сегодня — я. Лежала, смотрела на него — спящего, расслабленного, с ресницами, которые отбрасывали тени на щёки, с губами, чуть приоткрытыми, с волосами, торчащими во все стороны. Красивый. Невыносимо.
И думала.
О том, что нужно сделать. О Вернове, который не остановится. Об отце, который предал. О совете директоров — через три дня. О статьях, комментариях, юристах. О мире, который хотел нас раздавить.
И о том, что мы — не раздавимся.
Телефон завибрировал на полу. Я перегнулась через Алекса — осторожно, чтобы не разбудить — и подняла.
Сообщение. От Ярослава.
«Данила нашёл кое-что. Серьёзное. Перезвони, когда проснётесь. Оба».
Данила. Я знала это имя — друг Ярослава, IT-специалист, тихий парень с очками и ноутбуком, который, по словам Бэллы, мог взломать всё, что подключено к интернету, и половину того, что не подключено.
Я перезвонила.
— Ярослав? Что нашёл Данила?
Пауза. Короткая, но весомая.
— Переписку. Вернов и ГОрин. ри месяца. Зашифрованная, но Данила... ну, ты знаешь Данилу.
— И?
Ещё одна пауза.
— Там есть упоминание проекта. Кодовое название.
— Какое?
— «Чайка».
Мир остановился. Снова. Как вчера — стоп-кадр, замершая плёнка.
«Чайка».
Нина Заречная. Роль, которую мой отец предложил мне три недели назад. Роль-приманка. Роль-цена.
Не просто взятка. Не просто «познакомь меня с нужными людьми».
Проект. С кодовым названием. С планом. С Верновым за спиной.
— Софи? — Голос Ярослава. Далёкий, как из другого мира. — Ты здесь?
Алекс проснулся. Я почувствовала — его рука на моей талии сжалась. Он открыл глаза. Увидел моё лицо. И — мгновенно — проснулся. Полностью. Так, как просыпаются люди, которые привыкли к тревоге.
— Что? — Спросил он.
Я посмотрела на него. На его глаза — сонные, встревоженные, любящие.
— «Чайка», — сказала я. — Мой отец и Вернов. Это не совпадение. Это никогда не было совпадением.
Тишина.
Утреннее солнце ползло по стене — медленно, равнодушно. Освещая книги, разбросанные вещи, пустую сумку в углу. Фотографию с Бэллой — упавшую, но не разбившуюся.
И нас — двоих, переплетённых на узкой кровати, в мире, который подбрасывал новые удары быстрее, чем мы успевали подниматься.
Но мы — поднимались.
Каждый раз.