Страница 10 из 116
— Витя, мы собрались поужинать вместе. Давай хотя бы дождёмся второго блюда, прежде чем…
— Я просто хочу, чтобы он понял, — отец не повысил голоса, но от этого его слова звучали ещё более весомо. — Чемпионат Европы — это не игрушки. Если он выиграет — это наша фамилия на пьедестале. Северовы не занимают вторые места. Не позорь семью.
Я смотрел в тарелку, чувствуя, как плечо снова начинает ныть. Или это фантомная боль от его слов — я уже не различал.
— Я не собираюсь позорить семью.
— Хорошо. Потому что я уже договорился с журналом Forbes о профиле на нашу семью. Они хотят историю успеха. Три сына — три направления: бизнес, спорт, и… — он посмотрел на Данилу. — Мы ещё придумаем, что написать про тебя.
Данила поднял голову:
— Может, «проблемный подросток, которого отец игнорирует, пока не нужен для пиара»?
Тишина упала на стол, как бетонная плита.
— Данила, — голос отца стал опасно тихим. — Повтори.
— Я сказал…
— Я прекрасно слышал, что ты сказал.
Мама встала:
— Десерт подождёт. Витя, нам нужно поговорить. Наедине.
Она увела его из столовой, и я услышал их приглушённые голоса в коридоре — мамин, успокаивающий, и отцовский, резкий и недовольный.
Максим откинулся на стуле:
— Данила, ты мог бы хотя бы иногда держать рот закрытым.
— А ты мог бы хотя бы иногда его открывать, — огрызнулся младший. — Серьёзно, Макс, ты как робот. Даже после развода — ничего. Будто у тебя батарейка села.
Максим побледнел. Я положил руку на плечо Данилы:
— Эй. Хватит.
— Но…
— Хватит.
Данила замолчал, но в его глазах горело что-то — злость? Обида? Что-то большее?
Максим поднялся:
— Пойду покурю.
Когда он вышел, Данила придвинулся ко мне и понизил голос:
— Мне нужно с тобой поговорить. Не здесь.
— О чём?
Он оглянулся на дверь:
— Я нашёл кое-что. Про папин бизнес. Залез в его рабочий компьютер и… — он запнулся. — Тебе лучше это увидеть.
Я почувствовал, как по спине прошёл холодок:
— Данила, что ты нашёл?
— Документы. Переводы денег. И имя, — он посмотрел мне в глаза. — Имя человека, которого папа уничтожил двенадцать лет назад.
В коридоре послышались шаги, и Данила мгновенно отстранился, снова уткнувшись в телефон с невинным видом.
Я сидел неподвижно, чувствуя, как плечо пульсирует болью.
Двенадцать лет назад мне было девять. Я помнил то время смутно — отец много работал, мама нервничала, по дому ходили какие-то чужие люди в костюмах.
А потом — резко — всё стало хорошо. Мы переехали в новый дом. У отца появились новые машины. Мама перестала плакать по ночам.
Я никогда не спрашивал почему.
Может быть, зря.