Страница 67 из 70
Глава 24
Утром я просыпаюсь в его постели, голая под тяжёлым серым одеялом и с рукой Егора на талии.
Несколько секунд смотрю в потолок. Потом на собственное плечо, где виден след его зубов. Потом на край простыни, который явно пережил очень насыщенную ночь.
Масштаб случившегося постепенно доходит до утреннего мозга.
Я сама приехала к Егору. Сама разделась — хотя технически большую часть одежды снял он без особой церемонии. Сама укусила его и завершила связь. А ещё говорила вещи, из-за которых хочется сменить имя, страну и юридический факультет.
Между ног ноет, мышцы напоминают о каждом его движении, зато метка на шее впервые не болит. Она тёплая и спокойная. Тёмный знак больше не похож на воспалённую рану.
— Перестань делать вид, что спишь, — раздаётся над ухом.
Я медленно поворачиваю голову. Егор лежит на боку и смотрит. Конечно. Волосы растрёпаны, на шее темнеет мой укус, а выражение лица такое, словно ночь прошла точно по его плану.
— Давно не спишь?
— Двадцать три минуты.
— И всё это время считал?
— Смотрел, когда ты начнёшь стыдиться.
Я натягиваю одеяло до носа.
— Не дождался.
— Уже дождался.
Он одним движением стягивает ткань ниже моих глаз.
— Не прячься.
— Я не прячусь. Я защищаю остатки достоинства.
— Я предупреждал, где оно останется.
— В прихожей. Помню. Надеюсь, водитель его не украл.
Угол его рта дёргается. Потом Егор проводит ладонью по моей талии и останавливается на бедре. Тело сразу вспоминает больше, чем мне хотелось бы вспоминать до кофе.
— Не начинай, — шепчу.
— Я ещё ничего не сделал.
— Именно поэтому и предупреждаю заранее.
— Поздно.
Он наклоняется, целует плечо и медленно проводит губами по следу своего укуса. Я сжимаю край одеяла.
— Егор.
— Что?
— У меня папа внизу квартиры не караулит?
— Внизу водитель и двое охранников. Сергей ограничился четырьмя звонками и угрозой лично приехать через двадцать минут.
Я резко сажусь. Тело тут же выражает протест, и я морщусь. Егор подхватывает за талию, усаживает к себе между коленей и удерживает, пока комната перестаёт качаться.
— Осторожнее.
— Это ты мне говоришь? После вчерашнего?
— Вчера ты не пыталась сбежать к отцу в одной простыне.
Я смотрю вниз. Простыня действительно единственная вещь на мне.
— Где моя одежда?
— На кухне.
— Вся?
— Я торопился.
Лицо снова вспыхивает. Егор проводит большим пальцем по щеке.
— Не смей стыдиться меня.
— Я стыжусь не тебя. Я стыжусь звуков, которые издавала.
— Их я тоже забираю себе.
— Ты жадный.
— Ты только заметила?
Он разворачивает меня к себе. Взгляд становится серьёзнее.
— Жалеешь?
Вопрос короткий. Без длинных объяснений и правильных формулировок. Но я понимаю, чего ему стоит произнести именно его.
Прислушиваюсь к себе. Боль есть. Страх никуда не исчез. Вчерашняя ночь не стёрла коридор, метку и всё, что было до неё. Но сожаления нет.
— Нет. И не делай такое лицо, будто теперь получил пожизненное разрешение распоряжаться мной.
Егор медленно проводит языком по внутренней стороне щеки.
— Пожизненное я получу позже.
— Самоуверенный.
— Терпеливый. Три года — достаточный испытательный срок.
— Егор, я серьёзно. Я могу завтра испугаться, разозлиться или решить, что всё произошло слишком быстро.
— Можешь.
— И уехать.
Его рука на моей талии сжимается. Не больно, но сразу ясно, насколько ему не нравится даже слово.
— Уехать сможешь, — говорит он. — Я не запру дверь и не потащу обратно. Но не обещаю исчезнуть и красиво страдать в стороне. Буду ждать, злить тебя, приезжать по делу и добиваться снова, пока ты сама не скажешь, что мне больше нечего делать в твоей жизни.
Вот так больше похоже на него. Никакого благородного ухода в закат. Просто одержимый альфа, который согласился не ломать замок, но уже мысленно поставил возле двери кресло.
— Это не очень успокаивает.
— Я не умею успокаивать.
— Заметно.
— Зато не вру.
Я касаюсь его щеки, провожу пальцем по шраму у брови.
— Ночь не отменила того, что ты сделал.
— Знаю.
— Я ещё буду злиться.
— Злись на меня, а не молча рядом.
— И ты не станешь решать за меня только потому, что теперь связь полная.
Егор берёт мою ладонь и прижимает к отметине на своей шее.
— Полная связь не сделала тебя послушнее. Я проверил.
— Очень смешно.
— А меня — мягче. Так что следи внимательно.
— Я и без напоминаний.
Он наклоняется и целует меня. Коротко, жёстко, не превращая разговор в новую постельную катастрофу. Почти проявление самоконтроля.
— Тогда одевайся. Я отвезу тебя домой.
— Сам?
— Да.
— Папа убьёт тебя в холле.
— Пусть попробует. Но сначала я доставлю тебя целой, накормленной и в твоей одежде. Это улучшит мою позицию.
— Кофе тоже входит в стратегию?
— Уже готов.
Через сорок минут я вхожу в родительский дом. На мне вчерашний свитер, волосы собраны кое-как, а лицо, уверена, сообщает о случившемся раньше меня.
Папа стоит в холле. Мама рядом. Оба не спали нормально — это видно сразу.
Егор остаётся у открытой двери за моей спиной. Не прячется и не делает вид, что просто довёз знакомую студентку после библиотеки.
— Я была у Егора и осталась на ночь, — говорю первой.
Папа переводит взгляд на него.
— Я вижу.
— Пап, на меня.
Он с усилием возвращает глаза к моему лицу.
— Говори.
Я расстёгиваю высокий ворот. Мама тихо втягивает воздух. Метка стала темнее и чётче, воспаление ушло. Полная связь понятна без объяснений.
Папино лицо застывает.
— Это произошло не из-за жара, — говорю. — Я сама приехала. Была в ясном состоянии и знала, чего хочу.
— Алиса…
— Дай закончить.
Он замолкает. Неохотно, но замолкает.
— Первая метка была насилием. Я не забыла и не оправдала её тем, что случилось вчера. Но вчера Егор не заставлял меня и не заманивал. Я сказала ему прямо, зачем приехала. Потом он взял инициативу, потому что я этого хотела.
За спиной Егора становится слишком много. Его запах уплотняется, и папа сразу это чувствует.
— Приглуши альфу, — бросает он.
— Не на Алису, — отвечает Егор.
— На весь мой дом.
— Пап, — предупреждаю я.
Два альфы смотрят друг на друга. Мама берёт меня за руку.