Страница 66 из 70
Я тянусь к нему, но он снова ловит запястья и прижимает над головой.
— Лежать.
— Командир нашёлся.
Егор входит особенно глубоко. Колкость заканчивается стоном.
— Что ты сказала?
— Ничего.
— Умница.
Ненавижу, как тело отзывается на это слово. Ненавижу настолько, что обхватываю его ногами и тяну ближе.
Егор срывается.
Контроль, который он держал три недели, исчезает не полностью — становится жёстким, хищным. Он переворачивает меня на бок, подтягивает спиной к своей груди и снова входит. Ладонь ложится на горло, не сдавливает, только удерживает подбородок поднятым, пока другая рука находит клитор.
— Скажи, кому ты сама приехала.
— Егору.
Пальцы усиливают давление.
— Плохо.
— Моему альфе, — выдыхаю я, уже почти не понимая, где заканчиваются слова и начинается стон.
Его рычание проходит по спине.
— Ещё.
— Тебе. Я приехала к тебе.
— Правильно.
Он двигается жёстко, глубоко, не давая сбиться с ритма. Я цепляюсь за его руку у себя на груди. Метка горит, но теперь этот жар не похож на чужой приказ. Он смешивается с моим собственным желанием, с его запахом, с тяжестью тела за спиной.
Удовольствие снова собирается внутри слишком быстро.
— Егор…
— Кончай.
Я зажмуриваюсь и срываюсь. Всё тело сжимается вокруг него, ноги дрожат, голос ломается на его имени. Егор не останавливается, проталкивает меня через каждую волну, пока я не обмякаю в его руках.
Он переворачивает меня обратно на спину. Взгляд почти безумный, дыхание тяжёлое, шрам на брови белеет на потемневшем лице.
— Теперь моя очередь.
Я тянусь к его шее. Не спрашиваю. Просто обхватываю плечи и впиваюсь зубами в чувствительную линию под ухом.
Кровь появляется сразу.
Егор резко замирает, а потом с него будто срывают последнюю цепь. Он прижимает меня к матрасу всем телом, входит так глубоко, что я вскрикиваю, и рычит мне в плечо.
Метка вспыхивает ответом.
Не болью. Не жаром, от которого хочется убежать. Связью — плотной, тёмной, окончательной. Я чувствую его внутри и вокруг себя, слышу собственное имя в его сорванном голосе и держу крепче, когда движения становятся рваными.
Егор кончает с моим именем на губах.
Несколько секунд он остаётся надо мной, тяжело дышит, потом осторожно переносит вес на здоровый бок. Но руку с моей талии не убирает. На шее у него темнеет мой след.
Я смотрю на него и понимаю, что никакой святой из него не получился. Хорошо.
— Скажи ещё раз, — требует он.
— Что?
— Чья ты.
У меня хватает сил только фыркнуть.
— Невыносимый.
Егор сжимает мою талию и притягивает ближе.
— Алиса.
Я сама кусаю его в подбородок — слабо, скорее из принципа.
— Твоя. Сегодня я твоя.
В его взгляде снова появляется опасное тёмное спокойствие.
— Сегодня, завтра и каждый день, который ты сама мне оставишь.
Не красивое обещание. Не просьба. Просто Егор — жадный, властный и едва удерживающий себя в тех границах, которые я поставила.
И впервые мне не хочется от него отодвигаться.