Страница 63 из 70
— Врач сказал, можно, если не изображать бессмертного.
— А здравый смысл что сказал?
— Он возражал. Я не прислушался.
Я смотрю на него. Он спокойно смотрит в ответ. И я вдруг смеюсь.
— Хотя бы честно, — признаю я.
Он открывает дверь.
— Садись, — привычно говорит он и сразу замечает мою поднятую бровь.
Егор смотрит на меня секунду, явно вспоминая собственное обещание не командовать каждым моим вдохом.
— Не спорь хотя бы с дверью, Алиса.
Вот так лучше. Сажусь.
В машине пахнет им. Кожей, холодным воздухом и той самой тёмной горечью, от которой метка становится тёплой. Не больно. Уже не так. Просто напоминает, что он рядом.
Мы едем молча.
— Кирилл написал вчера, — говорю я, когда молчание начинает становиться слишком удобным.
Руки Егора на руле не меняются.
— И что он написал?
— Что рад, что Горина взяли. И что надеется, я вернусь к учёбе.
— Хорошо, что он не пытается давить на тебя.
Я поворачиваюсь к нему.
— И всё? Ни одного мерзкого замечания?
— Ты хочешь услышать мерзкое замечание?
— Нет. Просто проверяю, не подменили ли тебя после больницы.
— Тогда придётся разочаровать. Пока я настоящий.
Вот. Вот с таким Егором сложно. Невозможно даже.
— Иногда я даже скучаю по тому, как ты был ужасным. С прежним Егором хотя бы всё было понятно.
Он бросает на меня короткий взгляд.
— Могу вернуть прежнюю версию, если тебе так спокойнее.
— Не надо. Я как-нибудь переживу твоё внезапное воспитание.
— Тогда не жалуйся, что мне оно даётся тяжело.
Университет встречает взглядами. Конечно.
Они думают, что не пялятся. Очень смешно. Люди вообще плохо умеют не смотреть на то, что их интересует. Особенно если это девушка, чью историю обсуждали все закрытые чаты.
Я выхожу из машины, поправляю ворот пальто и сразу понимаю: запах Егора на мне есть. Не метка, а машина. Его рядом.
Альфы у входа чувствуют. Несколько взглядов сразу отводятся. Егор подходит ко мне.
— До входа провожу.
— Только до входа. Дальше сама.
Он несколько секунд смотрит на корпус.
— И не оглядываться каждые десять шагов?
— Особенно не оглядываться. У меня и без тебя будет достаточно зрителей.
Он кивает. Мы идём по лестнице. Я чувствую, как на нас смотрят. Как шепчутся. Как кто-то из девочек из моей группы резко умолкает.
На верхней ступени я останавливаюсь.
— Егор, ещё одно условие.
— Слушаю.
— Не убивай никого за взгляды.
— Даже слегка нельзя?
— Даже слегка. Люди имеют право смотреть и оставаться при этом живыми.
— Скучное у тебя возвращение к нормальной жизни.
— Учись терпеть. Мне тоже приходится.
Он смотрит на меня.
— Ты справишься, — говорит он уже без насмешки.
— Знаю. Но можешь один раз повторить вечером, если день окажется совсем отвратительным.
— Если кто-то скажет что-то…
— Я справлюсь, Егор. И сама скажу, если мне понадобится помощь.
Он молчит. Потом кивает.
— Хорошо. Я услышал.
И уходит. Я захожу в корпус одна. И действительно справляюсь. Не идеально.
Когда две девушки в коридоре резко замолкают, мне хочется развернуться и уйти. Когда один альфа слишком долго смотрит на мою шею, хочется закрыться воротником до носа. Когда преподавательница делает вид, что ничего не произошло, а в голосе у неё слишком много осторожности, хочется засмеяться.
Но я остаюсь. Сижу на паре. Отвечаю. Даже спорю по теме доклада. И к концу дня понимаю: я вернулась не прежней.
Но вернулась. На выходе меня ждёт не Егор. Папин водитель. И сообщение.
Егор: Хотел приехать. Не приехал. Ты сказала сама.
Я смотрю на экран. И улыбаюсь так глупо, что водитель быстро отводит взгляд. Умный человек.
Вечером я никуда не еду. Хотя думаю об этом. Долго.
Сижу на кровати, смотрю на его короткое сообщение и злюсь, что одна нормальная выполненная просьба действует на меня сильнее, чем все прежние угрозы.
Перед сном звонит Егор.
— Охрана доложила, что в коридоре к тебе подошёл альфа из параллельной группы, — говорит Егор вместо приветствия.
Я сразу напрягаюсь.
— Он сказал гадость и ушёл. Я сама ответила.
— Фамилия у меня есть, — говорит он. — Скажи одно слово, и к вечеру он забудет дорогу к твоему корпусу.
Я даже убираю телефон от уха и проверяю экран. Вдруг звонит не Егор, а мошенник, который очень плохо изучил легенду.
— Нет. Он сказал гадость, я ответила, и на этом всё.
Егор молчит так долго, что я слышу его дыхание в динамике.
— Ничего не делай. Ни с ним, ни с машиной, ни с учёбой. И не считай последнее подсказкой.
— Хорошо, — наконец говорит он. — Сегодня всё перечисленное останется цело.
— И ты даже не потребуешь его фамилию?
— Она уже есть в отчёте. Но ты сказала достаточно, поэтому отчёт останется отчётом.
Он желает спокойной ночи и отключается.
На следующий день альфа приходит на пары целым, на своей машине и всё ещё числится студентом. Егор действительно удержался. Судя по сухому сообщению «он извинился?», удержался с большим трудом.
Ещё через день я сама пишу ему первой:
Алиса: Ты дома вечером?
Ответ приходит сразу.
Егор: Да.
Алиса: Я приеду поговорить.
Егор: Хорошо. Охрану возьми. Адрес у Сергея.
Ни «зачем», ни «наконец», ни самодовольной фразы о том, что он ждал. И только после этого я решаюсь поехать к Егору сама.
Не сразу.
Сначала хожу по комнате сорок минут. Потом переодеваюсь три раза. Потом надеваю простой тёмный свитер, джинсы и пальто. Потом смотрю на себя в зеркало и говорю:
— Ты едешь просто поговорить, — сообщаю отражению с такой уверенностью, будто оно может выдать мне официальный пропуск в приличное поведение.
Зеркало молчит. Потому что даже оно не верит. Внизу папа смотрит на меня так, будто уже знает. Конечно знает. Он отец. У них встроенный радар на дочерние плохие решения.
— Куда ты собралась так поздно?
— К Егору. Я сама ему написала и хочу поговорить без свидетелей.
Мама поднимает взгляд от книги. Папа молчит секунду.
— Охрана едет с тобой и поднимается до двери.
— До подъезда. В квартиру я войду одна.
— Алиса, речь не о доверии к тебе.
— Я знаю. Но мне нужно самой решить, когда войти и когда уйти. Водитель может ждать внизу.