Страница 61 из 70
Видео почти полностью блокируют. Не полностью. Но достаточно. Мне продолжают писать. Много. Часть — поддержка. Часть — грязь. Часть — любопытство, замаскированное под сочувствие.
Я удаляю приложения на сутки. Очень зрелое решение. Пусть мир горит без меня. Через три дня, когда со дня метки проходит уже больше недели, врач говорит, что её можно начинать ослаблять.
Первый этап. Не снятие полностью. Только процедура, после которой тяга к Егору станет слабее, жар уйдёт, запах не будет так жечь изнутри.
Я сижу в кабинете клиники и смотрю на бланк согласия. Внизу — место для подписи, моё имя и ручка, которой решение предстоит принять мне.
Папа и мама сидят рядом. Егор ждёт в коридоре, снова за дверью, потому что я сама так попросила.
— Ты можешь подождать, — говорит врач. — Медицинской срочности уже нет. Но если хочешь ослабить связь, сейчас подходящий момент.
Хочу? Вот вопрос. Правильный ответ: да. Конечно да. Меня пометили силой. Я должна хотеть убрать это. Ослабить. Стереть. Вернуться к себе.
Но я смотрю на подпись и понимаю ужасную вещь. Я уже не вернусь к прежней себе. Даже без метки. И дело не только в Егоре.
Я смотрю на строку для подписи и вспоминаю всё сразу: Горина у разбитого окна, папины запреты, зубы Егора на моей шее. Каждый из них хоть раз решил, что лучше знает, что должно случиться со мной. Ручка лежит рядом. Теперь хотя бы эта вещь зависит только от моей руки.
Я уже вышла к камере первой, не спрятала лицо и даже укусила Лобанова. Последнее в список разумных решений не входит, но в тот момент сработало.
— Алиса? — мягко спрашивает мама.
Я кладу ручку на стол.
— Не сегодня.
Папа замирает.
— Почему?
— Потому что я не хочу решать из страха и стыда.
— А из чего хочешь?
— Из себя.
Его лицо меняется. Он кивает. Не сразу. Но кивает.
— Хорошо.
Мама сжимает мою руку. Врач тоже кивает и убирает бумаги. Я выхожу в коридор.
Егор сидит на стуле у окна. Уже без капельницы, но всё ещё бледный. Врач разрешил ему ходить мало, сидеть больше и не делать резких движений. Поэтому он ходит, сидит и смотрит так, будто резкие движения сами должны его бояться.
— Не стала? — спрашивает он.
— Нет.
Он лишь кивает и не пытается вытащить из меня объяснение.
— Даже не спросишь почему?
— Ты решила подождать. Этого достаточно.
От этих слов внутри что-то тихо развязывается.
— Да. Это мой выбор. Но не принимай его за обещание: я не сохранила метку ради тебя, не простила и не согласилась на отношения.
Егор спокойно выдерживает мой взгляд.
— Я понял.
— Правда?
— Учусь молчать.
— Плохо получается.
Его губы чуть кривятся. Я вдруг понимаю, что улыбаюсь. Совсем немного. И сразу перестаю. Нельзя баловать монстров положительными реакциями. Потом привыкают.