Страница 6 из 70
— Я не буду работать в компании, — говорит он, когда папа заканчивает.
За столом становится тихо.
— Почему? — спрашивает мама.
— Не хочу.
— Это не причина, — отвечает папа.
— Для меня причина.
Я медленно жую овощи и стараюсь смотреть только в тарелку. Очень хочется стать невидимой. Или хотя бы уменьшиться до размера солонки.
Папа кладёт приборы.
— Мы говорили об этом ещё до академии.
— Три года назад.
— Ничего не изменилось.
— Изменилось всё.
Голос Егора остаётся спокойным. Ни раздражения, ни повышения тона. От этого спор выглядит ещё хуже. Папа давит, но Егор не отступает. Просто сидит напротив и смотрит прямо.
— Я оплатил твоё обучение, — произносит отец.
— Я помню.
— Использовал связи, чтобы ты не оказался в тюрьме.
— И это помню.
— Тогда веди себя соответственно.
Мама опускает ладонь на руку папы.
— Сергей.
— Нет, Марина. Мы должны решить это сейчас.
Егор берёт салфетку и медленно вытирает пальцы.
— Вы спасли меня от тюрьмы. Я верну всё, что вы потратили. Но работать на вас не буду.
Папа мрачнеет. Я осторожно касаюсь его плеча.
— Пап, может, не сегодня?
Он смотрит на меня, потом на маму. Несколько секунд молчит и снова берёт приборы.
— Мы продолжим позже.
— Хорошо, — отвечает Егор.
Ни благодарности, ни попытки сгладить ситуацию. Он спокойно продолжает есть, а я мысленно стукаюсь лбом о стол.
Три года прошло. Три.
Можно было научиться говорить хотя бы: «Спасибо, что не отправили меня в тюрьму, но я выбрал другой путь». Звучит длиннее, зато не хочется бросить в человека тарелкой.
— А чем ты хочешь заниматься? — спрашиваю я, чтобы разговор окончательно не умер.
Егор поднимает на меня взгляд.
— У тебя допрос?
— Обычный вопрос.
— Пока не решил.
— Понятно.
— Тебе?
— Конечно. Я три года пытаюсь узнать, как ты живёшь. Ты отвечал мне по одному слову. Теперь находишься напротив, поэтому я пользуюсь возможностью.
Мама улыбается уголками губ. Папа сосредоточенно режет мясо, но я вижу, что он тоже слушает.
Егор откидывается на спинку стула.
— Ты писала слишком много.
— Сообщение из четырёх предложений не считается романом.
— У тебя считалось.
— В следующий раз буду отправлять только существительные. «Дом. Собака. Учёба. Жива».
— Подойдёт.
Смотрю на него. Он на меня.
Я не понимаю, издевается он или всерьёз считает это нормальным общением.
— Ты невыносимый, — тихо говорю я.
— Я предупреждал.
— Когда?
— Девять лет назад.
Точно издевается.
Хорошо. Значит, где-то глубоко под всем этим льдом Егор ещё способен шутить. Очень глубоко. Нужна промышленная буровая установка, чтобы добраться.
Телефон возле моей тарелки загорается.
Кирилл: Как твой вечер?
Я не успеваю даже открыть сообщение, а Егор уже смотрит на экран. С его места текст не видно. Надеюсь.
— Телефон убери, пожалуйста, — мягко просит мама.
— Прости.
Я переворачиваю его экраном вниз.
— Он будет писать тебе весь ужин? — спрашивает Егор.
— Не будет.
— Уже пишет.
— Один раз.
— Два.
Я хмурюсь.
— Ты считаешь?
— Он отвлекает тебя за столом.
— Я не отвечаю.
— Но смотришь.
— Егор, — предупреждаю я.
— Алиса, — таким же тоном произносит он.
Ну конечно.
Я замолкаю. Не хочу снова устраивать спор при родителях. Мама и так весь вечер старается сделать вид, что её сын вернулся нормальным человеком, а не ледяным альфой с повадками следователя.
После ужина мы переходим в гостиную. Мама показывает Егору фотографии ремонта, папа открывает бутылку дорогого виски, которую хранил к его возвращению. Я сижу рядом и слушаю.
Телефон снова вибрирует. На этот раз звонок. Кирилл. Я поднимаюсь.
— Я отвечу.
— На террасе холодно, — говорит мама.
— Возьму плед.
Беру со спинки дивана тонкий шерстяной плед и выхожу через стеклянную дверь. Терраса закрытая, но не отапливается. Здесь пахнет хвойными ветками, которыми украсили перила, и свежим снегом.
— Привет, — отвечаю я на звонок.
— Ну как встреча?
— Нормально.
— По твоему голосу слышу, что не очень.
Я прислоняюсь плечом к стене и заворачиваюсь в плед.
— Егор изменился.
— В какую сторону?
Смотрю через стекло в гостиную. Он сидит в кресле напротив папы, держит стакан и слушает мать.
— Стал ещё сложнее.
— Это возможно?
— Оказывается.
Кирилл смеётся.
— Я хочу познакомиться с ним.
— Не уверена, что он хочет познакомиться с тобой.
— Почему?
Я вспоминаю вопрос в холле и краснею, хотя Кирилл меня не видит.
— Он вообще редко хочет знакомиться с людьми.
— Я постараюсь пережить.
— У тебя слишком высокая самооценка.
— Я альфа. Нам положено.
— Где это прописано?
— В основном законе природы.
Я улыбаюсь.
С Кириллом легко. Он умеет разговаривать нормально, шутить без угроз и не смотреть так, что начинаешь вспоминать все грехи с детского сада.
— В субботу ужин у моих родителей, — говорит он. — Поедешь со мной?
— Да.
— Я заеду в шесть.
— Хорошо.
— Скучаю.
— Я тоже.
— Поцелуй мне.
Я оглядываюсь на стеклянную дверь, хотя никто нас не слышит.
— Кирилл.
— Что?
— Я на террасе. За стеклом родители.
— Я не прошу тебя раздеться.
— Слава богу.
— Пока.
— Спокойной ночи.
— Алиса.
В его голосе появляется знакомая улыбка. Я тихо целую воздух возле телефона.
— Доволен?
— Теперь да. До завтра, омежка.
Он отключается.
Я ещё несколько секунд смотрю на экран, а потом чувствую запах табака.
Резко оборачиваюсь.
Егор стоит в тёмном углу террасы возле перил. На нём только чёрная рубашка, в пальцах тлеет сигарета.
Он был здесь всё время?
Замечательно. Теперь я никогда больше не выйду на террасу. И звонки стану принимать в подвале. За закрытой дверью. В бетонном бункере.
— Давно ты здесь? — спрашиваю я.
— Достаточно.
— Подслушивать невежливо.
— Разговаривать по телефону в общей части дома и рассчитывать на тайну глупо.
— Я не рассчитывала на тайну. Просто не знала, что ты прячешься в темноте.
Он затягивается и выпускает дым в сторону.