Страница 59 из 70
— Ты нужен живым.
Егор поднимает на меня глаза.
— Для операции?
— Для последствий, — отвечаю, хотя голос дрожит. — Ты слишком часто выбираешь драку, кровь или красивую гибель вместо того, чтобы остаться и отвечать за то, что сделал. Не смей снова облегчать себе задачу героической смертью.
В комнате становится тихо. Егор несколько секунд не отводит от меня взгляда.
— Это жестоко.
— Ты переживёшь. В буквальном смысле.
Егор переводит взгляд на экран с планом старого офиса.
— Хорошо. Останусь и буду на связи отсюда.
Папа кашляет, возвращая разговор к операции:
— Решено. Егор остаётся.
На этот раз он не спорит. Ночью начинается операция. Я должна спать. Конечно. Очень смешно.
Спать, когда где-то папины люди ловят Горина, а Егор сидит в гостиной с планшетом, бледный, злой и подключённый к капельнице, — это прямо естественное занятие. Любая нормальная девушка так бы и сделала.
Я спускаюсь вниз в тёплых носках и халате. Егор даже не поворачивается.
— Иди спать.
— Ты меня не видел.
— Слышал.
— Тогда делай вид, что не слышал.
— Нет.
Я сажусь на диван напротив.
— Я буду молча.
Он смотрит на меня.
— Ты не умеешь.
— Обидно, но справедливо.
На экране планшета — камера старого офиса. Пустой коридор. Дверь архива. Мужчина в форме охранника проходит мимо. Потом второй.
— Где папа сейчас?
— В машине управления, на связи с группой.
Я смотрю на капельницу.
— А ты заперт здесь.
— Здесь.
— Ненавидишь, что не поехал?
— Да.
— Что не можешь быть рядом с ним?
— Да.
— Добро пожаловать в мир людей, которые ждут.
Егор поднимает глаза.
— Плохо получается.
— Да. У меня тоже.
Мы молчим. Потом на экране появляется Дробышев. Я узнаю его сразу. Сердце неприятно сжимается. Он держит сумку. Идёт к архиву. Открывает дверь старым кодом.
— Почему код работает? — шепчу.
— Потому что ему позволили, — отвечает Егор.
Дробышев входит. Проходит минута. Вторая. Потом в кадре появляется ещё один человек. Не Горин. Молодой мужчина в тёмном пальто.
— Это не он, — говорю.
— Нет.
Егор напрягается.
— Но это его сын.
Я смотрю на него.
— У Горина есть сын?
— Да. Артём. Официально за границей. Неофициально — решает грязные вопросы отца.
На экране сын Горина забирает сумку у Дробышева. В этот момент свет в коридоре вспыхивает. Двери блокируются. Люди папы входят с двух сторон. Всё происходит быстро. Очень.
Артём успевает выхватить пистолет, но его сбивают до выстрела. Дробышев падает на колени. Камера трясётся, звук пропадает.
Я задерживаю дыхание.
— Взяли, — говорит Егор.
Но не расслабляется.
— Что?
Он смотрит на экран.
— Горин не отдал бы сына, если бы не был уверен, что это не конец.
На боковом мониторе на секунду гаснет зелёная точка у северного берега. Потом загорается снова.
— Датчик у камышей перезагрузился, — говорит один из безопасников. — Второй раз за вечер. Снег забивает контакт.
Егор резко переводит взгляд на схему.
— Проверьте пост.
— Группа уже отвечает. Всё чисто.
Он не расслабляется. Я замечаю это, но в следующую секунду разговор обрывает звонок.
Телефон папиного безопасника звонит через громкую связь.
— Сергей Алексеевич, объект задержан. У него телефон. На линии Горин.
Папин голос из динамика:
— Соединяйте.
Пауза. Потом в гостиной звучит голос Горина. Спокойный. Пожилой. Почти доброжелательный.
— Сергей, ты стал предсказуемым.
Папа отвечает холодно:
— Зато ты стал неосторожным.
— Мальчишка ничего не знает.
— Зато Дробышев знает.
Горин смеётся.
— Ты думаешь, я оставил бы живым человека, который может говорить?
У меня холодеют руки. На экране Дробышев вдруг дёргается и резко стискивает зубы, будто что-то раскусывает.
Через секунду хватается за горло. Падает.
— Капсула с ядом, — говорит Егор.
Всё вокруг взрывается движением. Врачи, охрана, команды. Дробышев бьётся на полу, а люди пытаются не дать ему задохнуться.
Горин продолжает говорить:
— Архив теперь не нужен. Видео уже сделало своё. Твоя дочь навсегда останется омегой, которую пометил сводный брат. А Ворон… — пауза. — Передай ему, что его метка стала моим лучшим подарком.
Егор медленно встаёт. Капельница тянется за ним.
— Сядь, — говорю.
Он не слышит. Или не слушает.
— Горин, — произносит он.
На том конце тишина.
— О, Ворон живой. Жаль.
— Где ты?
— Рядом.
У меня внутри всё замирает. Егор поворачивает голову к окнам, выходящим на озеро. Я тоже. Между тяжёлыми шторами остаётся узкая щель. Через неё в комнату скользит маленькая красная точка.
Не отражение. Лазер. Она проходит по полу и дивану. И замирает на моей груди. Егор бросается ко мне. Стекло взрывается.