Страница 57 из 70
— Зачем? — спрашиваю.
— Ты сказала правду за себя. Я подпишу свою, чтобы тебе не пришлось ещё и доказывать, что виновата не ты.
У меня снова щиплет глаза, и это раздражает.
— Ты вообще сейчас не имеешь права быть таким разумным. Ты у нас монстр, помнишь?
— Помню. Разумный монстр опаснее.
Мама сквозь слёзы фыркает, папа смотрит на него тяжело, но юрист уже открывает новый файл. Я смотрю на Егора и ненавижу то, что мне хочется встать и подойти.
Не подхожу. Потому что сегодня я уже сделала одну важную вещь. Вторую пока не потяну. Заявление выкладывают через три минуты. Горин не успевает. Или успевает, но поздно.
Через пять минут телефон папы начинает разрываться. Звонки. Сообщения. Чаты. Юристы. Партнёры. Пресса. Закрытые каналы.
Мой телефон тоже вибрирует. Кирилл.
Кирилл: Я видел. Ты очень сильная. Прости, что хотел вернуть всё как было. Ты права. Так уже не будет.
Я читаю сообщение дважды. Потом отвечаю:
Я: Спасибо. Береги себя.
Он ставит точку. Без обещаний. Без «я рядом». И почему-то от этого становится спокойно. Грустно, но спокойно. Папа получает новое сообщение от Горина. Всего три слова. Ты пожалеешь, девочка.
Я смотрю на экран и вдруг понимаю, что не боюсь так, как раньше.
Нет, боюсь, конечно. Я не бессмертный Егор с дыркой в боку. Я нормальный человек, которому нравится жить, пить чай и не участвовать в криминальных схемах.
Но теперь страх не один. Рядом с ним злость.
— Передай ему, — говорю папе, — что девочка ждёт.
Папа смотрит на меня. Мама тоже. Егор открывает глаза в коридоре.
— Не передам, — говорит папа.
— Почему?
— Потому что ты только что сделала серьёзное заявление, а не объявление войны в школьном чате.
— Жаль.
— Очень.
Егор тихо произносит:
— Я передам.
— Ты лежи, передаватель, — сразу говорю я.
Он смотрит на меня. И впервые за много дней я вижу, как в его глазах появляется тень настоящей улыбки.
Очень слабая. Опасная. Живая.