Страница 54 из 70
— Тогда Егор остаётся в операции против Горина, но после стабилизации живёт отдельно. Контакт с Алисой — только когда она сама его допускает.
— А отказ от доли? — спрашиваю.
Егор берёт ручку.
— Остаётся.
— Почему?
— Потому что это я решил.
Он подписывает. Быстро. Без пафоса. А у меня почему-то в груди снова жмёт. Он отказывается от места в семейной компании, которое для него готовили.
Может, заслужил. Может, это правильно. Но всё равно ощущение такое, будто кто-то ещё одну нитку перерезал.
После подписания врач наконец добирается до Егора и уводит его на повторную обработку. Мама уходит звонить по делам дома. Папа остаётся со мной.
— Ты сердишься? — спрашиваю.
— Да.
— На меня?
— Нет.
— На себя?
Он смотрит в окно.
— Тоже.
Я пересаживаюсь ближе.
— Пап, ты хотел защитить меня.
— И всё равно не защитил.
— Это не так.
— Алиса.
— Нет. Если бы ты тогда не отправил его, неизвестно, что было бы. Если бы не твоя охрана, я бы осталась у Лобанова. Если бы не твой план, нас бы не нашли. Ты не можешь контролировать всё.
Он горько усмехается.
— Это неприятное открытие.
— Представляю. У меня такое же с собственным телом.
Папа резко смотрит на меня. Я поднимаю руки.
— Прости. Неудачная шутка.
Он выдыхает. Потом притягивает меня к себе и целует в макушку.
— Ты всё ещё моя девочка.
— Даже если кусаю людей и показываю средний палец?
— Особенно тогда.
Я смеюсь ему в плечо. И впервые за много дней этот смех не режет.
Днём приходит новость: Горин исчез из города. Возможно, уже из страны, но подтверждений нет.
Его дом и офис пусты. Частный самолёт не взлетал, пограничники ничего не фиксировали. Человек с деньгами, связями и манией разрушить нашу семью будто растворился.
Приятно. Очень. Теперь у нас не просто враг, а враг, местонахождение которого никто не знает. Очень вовремя.
Папа собирает охрану в кабинете. Егор присутствует по видеосвязи из комнаты, потому что врач запретил ему вставать. Он сидит на кровати с планшетом и видом человека, которого отсутствие физического присутствия оскорбляет лично.
Я тоже сижу. Да, меня пытались выставить. Нет, я не вышла. Потому что в прошлый раз, когда взрослые мужчины решали без меня, всё закончилось меткой. Спасибо, больше не надо.
На экране появляется схема связей Горина. Компании, партнёры, старые контракты с папой, странные переводы, Лобанов, клиника, фальшивая медсестра.
— Он ударит по репутации, — говорит папин безопасник. — Силовая попытка провалилась. Сейчас начнётся информационная.
— Уже началась, — отвечаю.
Все смотрят на меня. Я показываю телефон. Мне пришло новое сообщение. Неизвестный номер.
Горин: Красивая история: девочка, которую отец не уберёг, и сводный брат, который решил стать её альфой. Люди любят грязь. Дать им подробности?
Ниже фотография. Я и Егор. В коридоре нашего дома. С того вечера. Я у стены. Его лицо у моей шеи. Кровь. Метку ставят. Меня будто обливают ледяной водой. Папа вырывает телефон из моих рук.
Егор на экране резко поднимается и тут же морщится от боли.
— Сидеть! — ору я на него.
Все замирают. Да, я тоже. Папин безопасник даже ручку роняет. Егор медленно опускается обратно.
— Не ори.
— Не вскакивай.
— Алиса.
— У тебя швы.
— У тебя фото.
— И что, ты сейчас через планшет его убьёшь?
— Если найду способ.
Вот бы он нашёл. Хотя нет. Пусть не находит. Нам ещё уголовного дела за убийство по видеосвязи не хватает.
Папа смотрит на фото. Мама входит в кабинет как раз в этот момент и видит. Она бледнеет.
— Откуда это?
Папа сжимает телефон.
— Камера в доме.
— У нас нет камер в жилом крыле.
— Значит, была.
Тишина. Очень плохая. Даже Егор молчит.
— Кто имел доступ к дому? — спрашиваю.
Папа смотрит на безопасника. Тот уже набирает что-то в ноутбуке.
— Персонал, охрана, технические службы, подрядчики по ремонту.
— И семья, — говорю.
Все смотрят на меня. Я сразу понимаю, что сказала страшное. Но не забираю.
— Горин получал фото из квартиры, клиники, теперь из нашего дома. Он знает номера мамы, график, протоколы, старый дом у озера пока не знает, но узнает, если у нас внутри кто-то есть.
Папа медленно кивает.
— Проверить всех.
— Уже, — говорит безопасник.
Телефон в руке папы снова вибрирует. Новое сообщение.
Горин: Десять минут, Сергей. Либо ты публично признаёшь, что Ворон незаконно пометил Алису, и отдаёшь мне пакет «Север», либо видео уходит всем.
Пакет «Север». Папа резко бледнеет. Егор на экране произносит:
— Он блефует?
Папа молчит.
— Что такое «Север»? — спрашиваю.
Никто не отвечает. Я встаю.
— Что такое «Север»?
Папа смотрит на меня.
— Старый проект. Из-за него мы с Гориным разошлись.
— Какой проект?
Папа молчит. И вот теперь меня накрывает злость. Новая. Не на Егора даже. На всех.
— Опять тайны?
— Алиса, это не…
— Нет. Хватит. Меня пометили, похитили, пытались усыпить, фотографировали, угрожают слить видео, а вы всё ещё решаете, что мне можно знать, а что нет?
Мама опускает взгляд. Папа закрывает глаза. Егор на экране смотрит прямо на меня.
— «Север» — это архив, — говорит он.
Папа резко поворачивается к планшету.
— Егор.
— Она права.
— Не тебе решать.
— Уже не только вам.
Егор смотрит на меня.
— В архиве доказательства, что Горин три года назад заказал нападение на тебя, чтобы выдавить Сергея из проекта. И доказательства, что после этого Сергей позволил свести нападение к личной выходке Лобанова и неофициально закрыл линию, ведущую к Горину, чтобы не началась война между семьями.
Я медленно сажусь обратно.
— Что?
Папа молчит. Мама тоже.
— Ты знал? — спрашиваю Егора.
— Догадывался. Доказательства нашёл недавно.
— И молчал?
— Хотел принести готовое.
Я смеюсь. Плохо.
— Конечно. Все хотели как лучше.
Папа делает шаг ко мне.
— Алиса…
— Нет. Не сейчас.
Смотрю на сообщение Горина. Десять минут. Видео. Пакет «Север». И наконец всё становится очень простым. Горин держит нас на стыде. На страхе.
На том, что я сама хочу спрятать метку под повязкой, воротником, молчанием и чужими решениями. Хватит. Я беру свой телефон обратно.