Сводные. Ты мне не сестра

— Я хотел, чтобы он остыл. Из академии мне три года присылали отчёты: дисциплина, контроль альфы, отсутствие срывов. Когда его выпустили раньше срока, я решил, что расстояние и эта подготовка сделали своё. Поэтому позволил ему вернуться в дом и не остановил, когда он начал возить тебя. Ошибся.

Я смеюсь коротко. Без веселья.

— Получилось плохо.

— Да.

Из комнаты доносится низкий голос Егора:

— Я слышу.

Папа даже не поворачивается.

— Я не шепчу.

Егор появляется в дверях. Бледный, злой, с рукой на боку.

— Не надо было ей это говорить сейчас.

Папа медленно разворачивается.

— Тебе точно не стоит читать мне лекции о том, что и когда говорить моей дочери.

— Она имеет право злиться на меня, не на вас.

— Она имеет право знать правду.

— После жара. После Горина. После того, как метка стабилизируется.

— Ты уже выбрал момент для своей правды, Егор. В коридоре, зубами. Не тебе оценивать мой.

Тишина. Ух. Вот это папа сейчас ударил без руки. Егор молчит. Я смотрю на них обоих.

— Значит, вы оба решали за меня.

Папа поворачивается ко мне.

— Я защищал тебя.

— Я знаю.

Смотрю на Егора.

— А ты?

Он отвечает не сразу.

— Я хотел уйти.

— Но вернулся.

— Да.

— И решил, что если не можешь держаться, то просто поставишь метку?

Его лицо становится жёстким.

— Да.

Одно короткое признание — и никаких оправданий. От этой честности становится только гаже. Я обнимаю себя за плечи.

— Мне нужно подумать.

— Алиса…

— Пап, пожалуйста.

Он замолкает.

Я поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Иду медленно, потому что голова кружится, а метка тянет. Закрываю дверь, но не на замок.

Сажусь на кровать.

Перед глазами всё сразу: Кирилл с разбитой губой, Егор на полу склада, папа в коридоре, мама с телефоном, мои восемнадцать лет, тот переулок, кровь, дверь моей комнаты, под которой Егор стоял всю ночь.

И его фраза:

«Потом ты перестала быть ребёнком». Я ложусь на бок и закрываю глаза. Через минуту в дверь тихо стучат.

— Алиса, — голос Егора.

Я молчу.

— Я не войду.

Очень смешно, что именно эта фраза сейчас заставляет меня открыть глаза.

— Что тебе?

— Ты сказала, что тебе нужно подумать.

— Да.

— Думай. Но не одна.

У меня горло сжимается.

— Ты не умеешь быть нормальным.

— Нет.

— Тогда зачем пытаешься?

Пауза.

— Ты сказала, что я был твоим домом.

Я закрываю глаза. Вот же. Запомнил. Конечно запомнил.

— И?

— Я хочу вернуть тебе хотя бы дверь.

— Что?

— Не дом. Не сейчас. Просто дверь, которую ты сможешь закрыть передо мной. А я останусь снаружи.

Я смотрю на эту самую дверь: на дерево, ручку и тонкую полоску света под порогом.

Егор остаётся в коридоре. Не входит и не требует ответа. Просто садится у стены, тяжело прислоняется затылком к обоям и ждёт. С привычным монстром я хотя бы знала, как бороться. С этим — пока нет.