Страница 38 из 70
Глава 13
Склад семнадцать находится в самом конце ряда. И, конечно, он самый тёмный.
Не могли похитители выбрать что-нибудь с хорошим освещением, отоплением и табличкой «добро пожаловать, омега, не волнуйтесь, мы злодеи, но с комфортом». Нет, им нужен ржавый ангар, мокрый бетон и запах железа, плесени, дизеля и страха.
Очень атмосферно.
Я иду по разбитому асфальту, стараясь не смотреть по сторонам слишком испуганно. Получается плохо. Я и есть испуганная. Просто пытаюсь быть испуганной с достоинством.
На третьем шаге в темноте скрипит металл.
— Стой.
Из-за контейнера выходит мужчина. Не Лобанов. Молодой альфа в серой куртке. В руках фонарь и пистолет.
Пистолет. Отлично.
Мы перешли на новый уровень. До этого были ножи, угрозы и метки. Теперь огнестрел. В финале, видимо, танки.
— Руки, — говорит он.
Я поднимаю ладони.
Он подходит, быстро обыскивает карманы пальто. Достаёт пустую косметичку, платок, ключи. Смотрит на повязку на моей шее.
— Что там?
— Метка воспалена. Лекарство.
— Снимай.
Сердце бьёт в рёбра. Нельзя. Там датчик.
— Врач сказал не трогать.
Он приставляет пистолет к моему животу.
— Снимай, омега.
Тело каменеет. Я медленно поднимаю руку к повязке.
Если снимет — найдёт датчик. Если найдёт — всё сорвётся. Если всё сорвётся — Егор…
Нет. Думай.
Думай, Алиса, ты же умная девочка. Не просто украшение папиного дома и ходячая жертва чужих альф.
— Если сниму, запах пойдёт сильнее, — говорю.
Мужчина замирает. Альфы. Вот оно.
Они все такие уверенные, пока речь не заходит об омечьем запахе после свежей метки доминантного альфы. Сразу вспоминают, что организм у них тоже не железный.
— У меня жар, — добавляю. — Твой человек сказал привести меня живой. Если начнётся приступ, тащить придётся на руках.
Он смотрит на повязку. Потом на меня.
— Шагай.
Фух.
Победа маленькая, но я её беру и ставлю себе на внутреннюю полку. Рядом с табличкой «не умерла на входе».
Он ведёт меня к боковой двери склада. Внутри ещё темнее. Фонарь выхватывает бетонный пол, старые ящики, висящие цепи и ржавую лестницу на второй уровень.
Запах Егора ударяет сразу. Кровь. Пот. Альфа. Метка отвечает так резко, что я спотыкаюсь. Мужчина толкает меня в спину.
— Иди.
— Я иду.
Не хамить. Не провоцировать. Дождаться охраны. Только почему-то охраны здесь нет.
В ухе нет связи. Конечно, у меня и наушника нет, но я так надеялась на чудо. Может, папины люди научились говорить прямо в мозг? Нет. Мозг занят паникой и не принимает входящие.
Мы проходим между рядами ящиков, и я вижу Егора.
Он сидит у бетонной колонны. Руки за спиной стянуты широкой пластиковой стяжкой и притянуты к металлическому кольцу в колонне, одна нога вытянута. На лице кровь, губа рассечена, рубашка прилипла к телу. Но когда он поднимает голову, взгляд ясный.
И злой. Не на них. На меня.
Вот спасибо. Я вообще-то пришла спасать твою ненормальную тушу. Можно хотя бы не смотреть так, будто я опять не сделала домашку?
— Я сказал не приезжать, — произносит он.
Голос хрипит.
— И где ты сейчас со своими умными советами?
Один из мужчин смеётся. Егор не улыбается.
— Уходи.
— Конечно. Сейчас развернусь и выйду. Они же для этого меня сюда позвали.
Лобанов выходит из тени.
Я узнаю его сразу. Шрам у губы, короткие волосы, неприятная улыбка. После встречи с Егором в клубе у него под глазом синяк и нос выглядит криво.
— Какая смелая стала, — говорит он. — Три года назад пищала тише.
Егор дёргается. Стяжка на его запястьях натягивается с сухим скрипом. Лобанов довольно смотрит на него.
— Вот. Видишь? Работает. Твою омегу достаточно задеть словом — и Ворон сразу оживает.
— Она не моя омега, — говорит Егор.
Я смотрю на него. Что? После всего? После метки? После «поздно, Алиса»?
Это сейчас что было? Благородная попытка защитить или новый уровень издевательства?
Лобанов смеётся.
— Да? А кто ей шею вскрыл? Я?
— Метка не завершена.
Он говорит это сухо. Спокойно. Но я слышу смысл. Он отделяет меня от себя. Сейчас. Здесь. Чтобы они не считали меня его слабостью.
Поздно, Егор. Слабостью меня уже назначили. Табличку повесили. Сообщение прислали. Спасибо, что участвуешь.
Лобанов подходит ко мне. Я заставляю себя не отступить.
— Покажи.
— Что?
— Метку.
— Нет.
Он хватает меня за подбородок. Егор рычит. Не громко. Низко.
Так, что у меня по спине проходит дрожь, а мужчина с пистолетом делает шаг назад.
Вот он. Доминантный альфа. Связанный, избитый, но всё равно заставляющий взрослых мужчин вспоминать, что жить хочется.
Лобанов удерживает моё лицо и усмехается.
— Тихо, Ворон. А то отрежу ей железу вместе с твоей меткой.
Меня пробивает холодом. Егор замирает. Полностью.
— Не трогай её.
Голос меняется.
Становится настолько тихим, что я понимаю: вот это по-настоящему опасно.
Лобанов тоже понимает. И кайфует.
— А то что?
Егор смотрит на него.
— Сдохнешь медленно.
— Уже пугал.
— Значит, плохо запомнил.
Лобанов бьёт его. Кулаком в лицо.
Я вздрагиваю, но не кричу. Не дам им. Не буду ещё одной кнопкой, на которую они нажимают ради Егора.
Егор сплёвывает кровь на пол и снова поднимает голову.
— Алиса, — говорит он.
— Что?
— Закрой глаза.
Нет. Вот это нет.
Я уже закрывала глаза в своей жизни. В переулке. В машине. В коридоре, когда его зубы вошли в кожу.
Больше не хочу.
— Сам закрой, — говорю.
Лобанов смеётся.
— О, она у тебя с характером.
— Она не у меня, — отвечает Егор.
И опять эта фраза. Почему от неё больно?
Он же прав. Я не у него. Не должна быть у него. Не хочу быть.
Так чего внутри всё дёргается, как обиженная идиотка?
Лобанов резко поворачивает меня спиной к себе и приставляет нож к моей шее, чуть ниже повязки.
Я застываю.
— Сейчас проверим, чья.
Металл холодный. Очень холодный.
У меня дыхание становится коротким. Повязка тянет, метка горит, а нож лежит рядом с тем местом, где и так всё болит.
— Твой отчим должен был сдохнуть ещё три года назад, — говорит Лобанов. — Но Ворон вмешался. Потом из-за его драки наш человек сел. Долги повисли. Люди потеряли деньги. А теперь он вернулся и начал копать.
— Кто заказал? — спрашивает Егор.