Страница 37 из 70
Я должна испугаться. А я испытываю странное облегчение. Папа понял. Папа со мной.
Значит, я не совсем идиотка, которая едет спасать альфу-психопата с меткой на шее. Я участник плана. Очень нервный, мокрый от жара и мечтающий сбежать в монастырь участник плана.
— Алиса, — мама берёт моё лицо в ладони. — Послушай меня. Ты не геройствуешь. Не споришь. Не провоцируешь. Если они требуют идти — идёшь. Если говорят молчать — молчишь. Твоя задача — дождаться охраны.
— Я поняла.
— Нет, посмотри на меня.
Смотрю.
— Твоя задача — выжить. Не спасти Егора любой ценой. Не доказать что-то. Выжить.
Глаза снова щиплет.
— Хорошо, мам.
Она прижимает меня к себе. Осторожно, не задевая шею.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Меня быстро собирают.
В обувь встраивают маленький маяк. Я даже не знала, что папина охрана такое умеет. Хорошо, что не знала. Начала бы подозревать, что у меня вся жизнь прошита маяками, как шпионский рюкзак. В повязку на шее срочно вызванный врач прячет тонкий датчик. Микрофон цепляют изнутри к воротнику водолазки.
— Телефон придётся выбросить, — говорит охранник. — У вас будет второй маяк. Включается нажатием на кольцо. Три раза.
Мне надевают на палец тонкое серебряное кольцо. Оно слишком красивое для аварийной кнопки.
Хотя, учитывая мою жизнь, мне теперь украшения только с функцией вызова спецназа и нужны.
Папа стоит у двери.
— Если в любой момент поймёшь, что не можешь, говоришь кодовую фразу.
— Какую?
— «Мне холодно».
Я хмыкаю.
— В старом порту ночью это не будет звучать подозрительно?
— Тогда «я забыла шарф».
— Я всегда ношу шарф.
— Алиса.
— Всё, молчу.
Он смотрит на меня. И вдруг обнимает. Крепко.
Так, что у меня на секунду снова отключается вся бравада.
— Я вытащу тебя, — говорит он мне в волосы. — Обоих вытащу. Но если выбор будет между тобой и ним…
— Я знаю.
Выберет меня. Всегда.
Папина любимая девочка. Даже когда сама идёт в ловушку, прекрасно понимая, насколько это опасно.
Через десять минут я уже в машине. Одна.
Такси на самом деле не такси. За рулём человек папы, но выглядит он как обычный водитель. На панели стоит навигатор, играет тихая музыка, а у меня в кармане пустой телефон, который придётся выбросить в урну.
За окном город становится темнее.
Чем ближе порт, тем меньше огней. Дороги пустеют, дома сменяются складами, заборами и ржавыми воротами.
Метка снова тянет. Туда. К Егору. Я сжимаю пальцы на коленях.
— Ненавижу тебя, — шепчу.
Водитель молчит.
Молодец. Профессионал. Не уточняет, кого. Хотя вариантов у меня сейчас много: Егора, Лобанова, метку, биологию, себя, порт, старые склады и людей, которые считают, что омег можно таскать как посылки с уведомлением.
Мы останавливаемся у северных ворот. На часах осталось семь минут.
— Дальше вы одна, — говорит водитель. — Мы рядом.
Очень обнадёживает.
Рядом — это где-то в темноте, за заборами и складами, а я сейчас выйду к людям, которые держат нож у горла Егора.
Рядом, ага. Открываю дверь.
Холодный воздух сразу забирается под пальто. Я иду к шлагбауму. На посту охраны никого. Только старая будка с выбитым окном и урна возле двери.
Телефон вибрирует. Сообщение. Выбрось. Я смотрю на камеру над воротами. Улыбаться не хочется. Бросаю телефон в урну. И иду дальше.